– В Литерсуме, совокупности всех книжных миров и вселенных, помимо антимуз, есть еще обычные музы. Такие, которые должны дарить писателям идеи, а не уничтожать их. Представим, я была бы избрана для написания книги с отличной идеей, тогда ко мне пришла бы муза и поцеловала бы меня? Что бы тогда произошло? Исчезла бы тогда идея из-за того, что мы противоположности, или я смогла бы ее сохранить? Забыла ли бы муза о своем задании, если бы я ее поцеловала? Я еще никогда не задумывалась, как… ты вообще меня слушаешь? – Лэнсбери ухмыльнулся. Что за?.. Ох! – Ты перестал меня слушать, когда я упомянула в одном предложении
– Мужчины, – буркнула я Шелдону, который, поужинав, уютно устроился на диване. Лэнсбери вернулся из кухни.
– Я тебя очень внимательно слушал. Я могу делать одновременно несколько дел, – гордо заметил он. – Просто вся эта ситуация с Литерсумом для меня намного сложнее, чем для тебя. Завтра нам стоит подробнее обсудить законы, которые там действуют. Возможно, это поможет раскрыть дело. Сегодня я, честно говоря, слишком устал.
– Я расскажу тебе все, что знаю, но знаю я немного.
– Помочь может каждая маленькая деталь. Кстати, как насчет одной серии «Касла»?
– Что такое «Касл»?
Лэнсбери с удивлением уставился на меня.
– А вот и пробел в знаниях, который нам срочно надо заполнить. Иначе я буду вынужден выставить тебя за дверь.
– Мама сожжет тебя, и я, возможно, погибну, если ты это сделаешь.
– Тогда одна серия «Касла» – то небольшое зло, которое тебе придется перенести, хорошо? – Он подошел к полке с DVD-дисками, а я села на диван к Шелдону, который расположился посередине, как дама – блюстительница нравов, чтобы между мной и Лэнсбери было расстояние, когда мы усядемся на диван.
– Если ты хочешь стать писателем, ты должна познакомиться с Ричардом Каслом, – объяснил он, пока фильм начинался. – Он самый классный из выдуманных авторов и вместе с нью-йоркской полицией раскрывает всякие интересные случаи. Кроме того, у него отличное чувство юмора, – восторженно говорил Лэнсбери. Я почувствовала нервную дрожь в области живота, когда его восхищение передалось мне.
Шелдон, явно смущенный необычной вспышкой чувств, посмотрел на меня. Я пожала плечами. Мне тоже постепенно становилось не по себе.
– Он опять смеется над тобой, – сказала я коту.
– Кто смеется надо мной?
– Я сказала это Шелдону, – ответила я.
– Понятно, ты разговариваешь с кошкой.
– Он – кот.
– Мяу, – поддержал меня Шелдон.
– Простите. А теперь тишина, – приказал Лэнсбери в своей лучшей мрачной манере, которая заставила меня усмехнуться. Я послушно замолчала и направила взгляд на телевизор, чтобы познакомиться с Ричардом Каслом.
Короче говоря, одной серией мы не ограничились. Мы с Шелдоном быстро почувствовали симпатию к Каслу и Беккет, которые, к разочарованию Беккет, вместе раскрывали преступления. Шелдон проявил интерес, через несколько минут перестав вылизываться и, как завороженный, уставившись на экран. Казалось, он понимал, о чем говорили герои.
Где-то в середине третьей серии Шелдон решил подружиться с Лэнсбери, и это было забавное зрелище. Сперва он принял вертикальное положение и повернулся так, чтобы смотреть Лэнсбери в лицо. Тот бросил на кота быстрый взгляд и вернулся к просмотру сериала. Шелдон посмотрел на меня и, казалось, спросил, что с этим человеком не так и почему он его не гладит. По крайней мере, я так восприняла его взгляд. Через мгновение Шелдон прижался головой к руке Лэнсбери и поднял хвост. Это был явный намек, и выглядел он абсолютно по-дурацки. Лэнсбери заметил попытку Шелдона сблизиться и с недоверием посмотрел на него.
– Мне кажется, кот сломался.
– Если бы он умел говорить, вы бы давно нашли общий язык, – заметила я. Оба до сих пор думали, что с другим что-то не так.
– И что я сейчас должен сделать? – спросил Лэнсбери в недоумении.
Я закатила глаза.
– Погладить его, конечно. И ты называешь себя полицейским, – пошутила я, на что он ответил грозным взглядом.
Однако он все-таки поддался напору моего кота и почесал его за ушком. В следующее мгновение Шелдон запрыгнул к нему на колени и свернулся в клубок. Явное преимущество его вида. Такая попытка сближения, предпринятая девушкой, выглядела бы дешево, но для котов это считалось милым.
Они просидели так еще полторы серии, и Лэнсбери гладил кота без остановки. Я на мгновение даже позавидовала. Не буду уточнять, кому именно из двоих.
Мистер Эвенс лежал, уставившись в потолок, его грудь была залита кровью. Бледный, холодный, неподвижный – сцена из кошмарного сна. Но это было реально. Реальнее, чем мне бы хотелось.
Вместе с Лэнсбери я еще раз пересмотрела документы. Рассматривать фотографии было так же страшно, как и в первый раз, но я не нашла ничего нового. Лэнсбери тоже ничего не бросилось в глаза, так и прошло полдня, без новой информации и без разговоров. Наше молчание было нарушено лишь ближе к обеду. Урчание моего желудка прервало тишину в гостиной. Лэнсбери встал.
