Когда я хотела молча призвать других к словесной атаке, мне в глаза бросился храм. Мое сердце ушло в пятки, когда я узнала девушку, которая совместно с остальными музами спускалась по ступеням. Талия. Не было никаких сомнений. Хоть она и была одета в другое платье, эти глаза я не могла спутать ни с какими другими. Ее фигура, ее волосы, она выглядела точно так же, как в моих воспоминаниях и моем сне. Она не замечала, что я пялюсь на нее, потому что, к моему счастью, она общалась с другими музами. У меня было время собраться, пока они подходили к нам.
Я быстро посмотрела на Лэнсбери и незаметно показала на Талию. Он кивнул и пробормотал слово «шатенка». Он действительно видел ее не так, как я. Молодая девушка в красном платье сопровождала вновь прибывших, и ее угрожающий взгляд и красные щеки говорили о многом. Возможно, она кипела от гнева, потому что мы проигнорировали ее совет. Наконец, собрались все. И даже музы, которых мы считали убийцами. Но кто из них кто? Это вообще было важно?
Разговоры смолкли, когда оставшиеся музы подошли к нам. Талия прошла по мне взглядом, но не узнала меня. Я с облегчением выдохнула, но все равно чувствовала витавшее в воздухе напряжение. Боковым зрением я увидела, как Тия взяла Эмму за руку.
Муза, которая поприветствовала нас и предложила сесть, начала говорить.
– Теперь, когда мы все собрались, можно начать. Что мы могли бы для вас сделать?
Лэнсбери вопросительно посмотрел на меня, но я лишь пожала плечами. Тия спасла нас, взяв слово.
– Мы здесь всего лишь для того, чтобы узнать о вас побольше. Мы столько слышали о вас и хотели собственными глазами увидеть, все ли на самом деле так. – Она улыбнулась музам.
Муза, которую в голове я назвала
– Вас послала академия?
– Нет, – быстро ответила Эмма, скрывая тем самым наше незнание. О какой академии она говорила? – Мы прибыли из собственного любопытства.
Главная стерва, которая говорила за всех, смотрела скептически. Те двое, рядом с Лэнсбери, ничего не замечали, потому как продолжали боготворить его. Но другие музы, включая ту, что была в красном платье, обменялись взглядами, значение которых я не могла распознать. В любом случае они не предвещали ничего хорошего.
Главная стерва похлопала в ладоши, и на ее лице появилась мрачная ухмылка.
– Как бы то ни было, чувствуйте себя как дома и задавайте нам свои вопросы. Вам также положено испить из нашего святого источника! Эрато, будь добра, принеси-ка нам кувшин, наполненный водой из источника! – Молодая девушка в красном платье поднялась, незаметно покачала головой и взяла со стола кувшин. Она пропала из виду и спустя минуту вернулась к нам.
Эрато, значит, так ее звали. Если я правильно помнила, это была муза любовной поэзии. Она наполнила несколько бокалов, стоявших на столе, водой из кувшина, и музы протянули их нам. Вода будто разговаривала со мной, шептала, чтобы я ее выпила. Я уже практически чувствовала свежесть на языке. Мои пальцы обхватили бокал.
– Я вас предупреждала, – прошептала мне Эрато, проходя мимо к своему месту.
– За вас! – крикнула главная стерва и подняла свой бокал. Сестры повторили за ней, и даже Эрато, хотя и без особого желания. Это не могло закончиться хорошо. Мне хотелось закричать, выбить бокалы из рук других, но я не могла пошевелиться. Вода в моих руках все громче звала меня, хотя все остальное казалось фальшивым. Если я выпью ее, так подсказывал мне мой разум, мне станет лучше. Не в силах противостоять, я поднесла бокал ко рту и одновременно со всеми сделала глоток.
Сначала я не почувствовала ничего. Затем в горле появилось небольшое жжение, которое вызвало кашель. Бокал выскользнул у меня из рук, когда я вскинула их вверх, чтобы схватиться за горло.
Лэнсбери тут же подбежал ко мне и стал хлопать по спине.
– Что случилось? – спросил он с приступом паники в голосе. Но я не могла ответить. – Что это за фокусы? – кричал он на муз, которые не давали ему ответа. Я схватилась за его руку и подождала, пока кашель стихнет.
С Эммой произошло то же самое, она скрючилась и хватала ртом воздух. Казалось, Тии было не так больно, как нам, но она выглядела обеспокоенной и аккуратно гладила Эмму по плечу.
Я потеряла под собой опору, когда стул, на котором я сидела, внезапно исчез. Лэнсбери чуть не упал на меня, а Эмма и Тия покатились по земле, когда внезапно пропали их стулья и стол. Музы грациозно возвышались над нами, скривив от отвращения лица.
– Вы – лжецы! – прошипела одна из них. – Волшебство источника выдало вас.
– Вы из тех! – ругалась другая. О чем, черт возьми, они говорили? С помощью Лэнсбери я поднялась, держась за больную руку, чтобы с достоинством противостоять стервозным бабам. Инстинктивно мы встали рядом с Эммой и Тией, которые тоже уже немного отошли и вместе с нами противостояли музам. Лэнсбери положил руку мне на талию и прижал к себе.
– Что это было? – потребовала я объяснения. К счастью, кашель прошел, но в горле до сих пор было ощущение, будто я проглотила иглу.
Главная стерва самодовольно ухмыльнулась.
