– Костяной порошок. Драконий костяной порошок…
Каян нервно хохотнул и покачал головой. Я же вспомнила об огромном скелете дракона на дне вулкана. Из подобных останков изготовлена эта смесь?
– Вдохну и больше никогда не услышу голос Матери Земли?
Я перевела вопрос Лорклар, и та подтвердила:
– Никогда. Порошок зачарован. Он разрушает мосты, по которым псевдобогиня может прийти в сознание. Вдохнет – и Солнцеликая станет единственным божеством, способным внимать и отвечать его молитвам.
Каян побледнел, когда выслушал мой перевод. Я ждала, что он откажется и сбежит, но он решительно склонился над мешочком и шумно втянул носом воздух, смешанный с порошком, а затем сильно закашлялся. Он хватался за горло, царапал его, будто старался разодрать кожу. Карие глаза закатились.
– Каян! – Я хотела броситься ему на помощь, но Лорклар вскинула руку, преграждая путь.
– С ним все будет хорошо.
Она подала знак, и Каяна увели. Также с площади выводили и Джараху. Вокруг нее носились помощники и лекари. Кровотечение уже остановилось, но рана выглядела ужасно.
Вслед за Каяном бросилась Найвара. Она суетилась и едва не плакала, когда схватила Каяна за рукав куртки и пошла за ним, что-то говоря.
В толпе из моих уже бывших товарищей остались только Анти и Рорджи. Подруга избегала смотреть мне в глаза, а Рорджи выглядел пугающе отстраненным.
– Нам стоило бы убить их, – услышала я за своей спиной и обернулась. Говорил золотистый драконорожденный – один из старейшин. – В наказание и девчонке, и вторгшимся чужакам.
– Мы не можем, – мотнул головой другой. – Мы обещали давать приют всем, кто в этом нуждается.
– Ты видел, как себя ведет та человечка? – старейшина говорил о Найваре. – Ей не нужно наше убежище. Она бы с удовольствием сбежала, если бы могла.
– У нас есть возможность открыть ей портал в Артери. Пусть подумает немного, а потом уходит, если вздумается.
– Нет, – обессиленно покачала головой я, но этого никто не услышал.
Если Найвара действительно покинет остров, все было зря. Я зря подставила Анти, зря Джараха стала калекой, а Каян зря отрекся от богини.
– Не надо! Не дайте ей вернуться к Рафа… к монстру, – попросила я, привлекая внимание старейшин.
Их взгляды ожесточились. Несколько драконорожденных даже зарычали. Это не осталось незамеченным, и рык подхватила собравшаяся вокруг помоста толпа.
– Не указывай нам. Твоя судьба – тоже большой вопрос!
– Отрубим ей руку, – процедила сквозь заостренные зубы старейшина. – Пусть испытает все, на что обрекла нашу соплеменницу!
– Нельзя. Она все еще избранная Солнцеликой.
– Тогда отправим ее в заточение на дно Драконьей горы. Пусть посидит там до следующей зимы, думая о своем предательстве!
– Пустить провинившуюся полукровку к костям великого предка? Безумство!
– Тогда пусть сородичи решат, как наказать ее!
Я заметила, как кто-то в толпе поднял сжатую в кулак руку. Кто-то подхватил с земли камень… Раздался хор разъяренных голосов.
– Так нельзя, – вмешалась Лорклар. – Мы не дикари!
– А как быть? Девчонка нарушила запрет, рисковала собой и нашими соплеменниками! Тогда пусть ее пострадавшие «товарищи» вынесут приговор. Это будет честно!
Я повернулась к толпе, и внутри все сжалось. Меня ненавидели, и я ощущала это так остро, что каждая клеточка тела будто пылала от чужой ярости. Я давно не чувствовала себя настолько одинокой, ведь понимала – этой ночью я лишилась всего.
У меня не осталось союзников.
Антинуа все так же не поднимала головы. Рорджи сверлил меня изничтожающим взглядом и тяжело дышал, раздувая ноздри. Джараха… я боюсь представить, что она сделает со мной, когда придет в себя.
Лучше бы меня отправили в заточение в недра вулкана… Я не готова сейчас говорить хоть с кем-то, кого раньше считала товарищем или даже другом.
– Да чего мы тянем? – не выдержал самый молодой старейшина. Плечистый драконорожденный с алой чешуей и шрамом на морде вышел вперед и резко дернул меня за руку, ставя рывком на колени. – Плетью ее или палкой! Один удар от каждого на этой площади!
Толпа довольно взревела. Я не стала поднимать глаза, чтобы вновь взглянуть на бывших союзников. Боялась, что увижу согласие и одобрение на их лицах.
– Троксар, так нельзя! – внезапно вступился молодой женский голос.
– Что, Лурса, боишься за отродье? Зря. Она и не такое вытерпит.
Внутри все сжалось от ощущения надвигающейся угрозы.
«Сейчас ударит», – подумала я и вжала голову в плечи. А потом передо мной возникла женская фигура. Лурса встала передо мной, закрывая от удара.
– Уйди!
– Нет. Мы не будем никого избивать!
– В чем дело? Переживаешь за предательницу?
– Я лекарь. Я ценю жизни и здоровье, а не ломаю их.
Она повернулась ко мне и протянула большую желтую ладонь. Я посмотрела в глаза Лурсы, и та одобрительно кивнула. Немного помедлив, я все же оперлась на руку драконорожденной, чтобы подняться, и, когда это случилось, Лурса вдруг шумно втянула раздувшимися ноздрями воздух и закатила глаза. Крохотные колокольчики на ее рогах зазвенели, когда она чуть запрокинула голову.
– Что-то случилось? – Лорклар на шаг подалась к нам. – Лурса, ты что-то видишь?
