Он обернулся и увидел, что оставшиеся драконорожденные так же, как и Антинуа, попадали на пол. Они бились в судорогах, кричали. Лишь редкие ящерицы стойко терпели… Что?
Что причиняло им боль?
– Не… могу…
Они одна за другой теряли над чем-то контроль. Еще секунду назад напряженные, концентрированные боль и усилия – сейчас они будто набирали полную грудь воздуха после долгой задержки дыхания.
– Что происходит?! – зарычал Рафаэль, нависнув над осевшей на пол Антинуа.
Она тяжело дышала. Взгляд был рассеян. Она едва поддерживала в себе жизнь и говорить-то толком не могла. И когда Рафаэль почти вышел из себя, почти бросился на кого-то из ящериц, чтобы вытрясти хоть толику информации, комната озарилась сиянием портала. Рафаэль напрягся, приготовился блокировать его…
Но вдруг замер, как громом пораженный, а уже через секунду кинулся к девушке, что выпала из портала, что-то прижимая к груди. Она едва не рухнула на спину, но руки все равно не высвободила. Крепко держала что-то, защищая.
– Тиа!
Рафаэль поймал ее, осел на пол, держа Тиа на руках. Его трясло, дыхание сбилось. Он ждал, что их глаза встретятся, она узнает его и взбесится. Но вот его взгляд скользнул чуть ниже. От растерянного лица Тиа, что дрожала в его объятиях, к другому лицу.
– Не может быть, – выдохнул он, смотря на маленькую девочку, которой было около трех лет. Кудрявые белые волосы касались хрупких плечиков. Крохотные пальчики цеплялись за одежду Тиа – испачканное в крови платье.
Но рухнуло внутри Рафаэля все и собралось по осколкам вновь в тот миг, когда он увидел глаза малышки.
Один голубой, а второй – серый.
Он вспомнил, какого цвета когда-то были его глаза.
Дрожа всем телом, я прижимала к себе Ясну.
Ее. Я должна защитить
Междумирье бесновалось, нас вот-вот выплюнет в реальный мир. Почему? Неужели уже прошло полтора года? Я не знала. Внутри портала время шло иначе. Казалось, я прожила здесь несколько лет. Это было тяжелое время, но снаружи, я не сомневалась, будет еще сложнее.
Пространство исказилось в последний раз, а потом в глаза ударил тусклый свет, вокруг появились звуки. Я поняла, что не чувствую под ногами землю, когда уже летела спиной вниз.
Спасти Ясну! Дочка не должна пораниться!
Я крепче обхватила ее руками, защищая, прижала к груди и приготовилась принять удар о пол на себя. Перед глазами плыло, в ушах гудело – слишком много звуков для той, кто провел в полной тишине много месяцев.
– Тиа! – резанул сердце знакомый голос. Но кому он принадлежал, я не успела вспомнить.
Зажмурившись, я ждала удара, но его не последовало. Меня поймали чьи-то холодные руки и усадили на пол, не выпуская из крепкого защитного кольца.
Я открыла глаза и на расстоянии вдоха увидела
Он весь был в крови. Короткие кипенно-белые кудри взлохмачены. На полу у моих ног валялся до боли знакомый ритуальный меч.
Идеальный момент, чтобы схватить клинок и нанести удар. Но я медлила.
– Не может быть.
Я перевела взгляд обратно на Рафаэля, и сердце болезненно сжалось.
Не так я представляла встречу Рафаэля с Ясной. Это должно было случиться гораздо позже, когда в сознании дочери пробудится Солнцеликая. Когда она научится держать меч. Когда она сможет дать отпор, ради которого ее и призвали.
Но сейчас…
Мне не нравилось то, что я испытывала к Рафаэлю, глядя на него. Щемящая нежность прокралась в сердце, пока я смотрела, как в его глазах дрожат непролитые слезы. Ясна потянулась к нему, будто инстинктивно чувствуя связь. Еще крошечная, невинная. Не подозревающая, в чем ее предназначение. Она коснулась маленькой ладошкой грубой руки Рафаэля, улыбнулась, рассмеялась и пролепетала:
– Папа!
Его глаза расширились, и я заметила, как крупная слеза все же скользнула по испачканной кровью щеке. А потом послышались треск и грохот, и одно из окон разлетелось на осколки. В дом через образовавшийся проем запрыгнул громила с синей чешуей.
– Рорджи! Не надо! – успела вскрикнуть я, когда он занес топор.
Инстинктивно одной рукой крепче прижала к себе Ясну, а второй потянулась к мечу. Коснулись его рукояти мы с Рафаэлем одновременно.
