Хотя, нет. Не совсем ослепла и не совсем оглохла. Я больше не слышала музыки, людских голосов, пения и смеха, не видела переливов воды в фонтане, ярких фонарей, но видела, как в глазах Брайера промелькнули удивление, изумление, растерянность, радость, надежда, и услышала, как он спросил, запинаясь, словно не веря сам себе:
— Это ты, Крошка?.. Как ты здесь?..
— Решила прогуляться, — ответила я небрежно, не желая даже себе признаваться, как взволновали меня и взгляд, и голос колдуна.
Будто я увидела самое чудесное чудо магии, настоящее волшебство. Только какое это волшебство — всего лишь взгляд, всего лишь слова…
Я даже попыталась убедить себя, что мне всё почудилось — и радость при встрече со мной, и удивление, и… и всё остальное тоже.
— Любуешься памятником? — я заговорила, чтобы Брайер не заговорил первым.
Потому что испугалась того, что услышу. Если он скажет какую-нибудь банальщину или опять начнет смеяться — это разрушит волшебство. А если скажет что-то другое — я не буду знать, что ответить. И это пугало ещё больше. Лучше держаться на расстоянии, лучше ворчать, лучше считать этого фон Розена мальчишкой, легкомысленным балбесом, поверхностным и недалеким, у которого только и есть, что смазливая мордочка и иногда забавное чувство юмора… Лучше не просыпаться. Продолжать спать в своём мирке, не пуская в душу никого. И видеть сны про старинные замки, красивые портреты. Потому что я не знаю, что делать с ними в реальности…
— Что-то случилось? — голос Брайера стал обычным. — Где принц?
— Дрыхнет, — ответила я, грубовато, делая вид, что очень увлечена разглядыванием памятника-прялки. — Нормальным, человеческим сном, безо всякого волшебства. А возле гостиницы бродит Карабос. Чуть не поймала меня, но я убежала.
— Карабос? — Брайер схватил меня за руку и оглянулся. — Надо предупредить Стефана.
— Ты же не собираешься вернуться… — начала я, но замолчала, увидев, как колдун вытащил из-за пазухи разноцветный камешек и подкинул его на ладони.
Камешек превратился в дракончика, расправил хвост, взмахнул крыльями, и улетел в ночное небо, растаяв в темноте.
— Подождём, когда вернётся, — Брайер крепко сжал мою ладонь и снова украдкой окинул взглядом площадь. — Что она от тебя хотела?
— В этот раз ничего не говорила, что она — твоя мамочка, — рассказала я. — Просто уговаривала меня перейти на её сторону, говорила, какая ты зараза, и что из-за тебя отравилась Симилла. Так это случилось из-за тебя?
Вокруг нас был водоворот праздника, но мы ничего не замечали. Будто снова оказались в заколдованном замке, оплетенном розами. Брайер молчал, а я ждала ответа. Наконец, он сказал:
— Зачем вспоминать об этом сейчас? Всё давно прошло…
— Ты в ракушке, что ли? — спросила я без обиняков. — Карабасиха прямо упоминала Симиллу. Значит, кому-то есть дело, что происходило с тобой сто лет назад. Что там за история, рассказывай? Иначе я точно поверю, что ты соблазнил девушку и бросил, и её родня мстит тебе даже в веках.
— Ну о чём ты? — обиженно вскинулся он. — Тогда даже родственники Симиллы не обвиняли меня. А Карабос… Вообще не знаю, каким боком она вылезла.
— Подробнее про родственников, — велела я ему. — Значит, они не обвинили, но
— Когда всё произошло, — со вздохом признался Брайер, и было видно, что признание даётся ему нелегко, — нашли записку Симиллы. Там она писала, что не может переносить равнодушие…
Он замолчал, и я подсказала:
— С твоей стороны.
— Да, с моей, — пробормотал он, — поэтому не может больше жить…
— Красота просто, — мрачно сказала я, обдумывая эту новую информацию.
— Но с моей стороны ничего не было, — начал горячо убеждать меня Брайер. — Я относился к ней, как к другу. Нас было четверо — Сумасшедший квартет… Я, Мертен…
— Не повторяйся, слышала уже, — перебила я его. — Но вот совсем не поверю, что ты был такой наивный мальчик и не заметил, что девчонка влюблена в тебя до смерти. Наверняка, что-то намекала или говорила прямо.
Лицо у него стало таким же испуганным, как когда он убедился, что проспал сто лет.
— Рассказывай, — потребовала я и зачем-то взяла его за руку.
Вот к чему было брать его за руку? Вполне можно было послушать откровения колдуна на расстоянии. Но я взяла, и Брайер как-то потянулся ко мне, и страх в глазах сменился благодарностью… Или мне захотелось увидеть в его взгляде благодарность?
— За несколько дней до… до того, как всё произошло, — начал рассказывать колдун, и каким-то образом уже
— Кроме тебя, — опять подсказала я, потому что Брайер замолчал.
— Кроме меня, — признался он смущенно, — и хочет, чтобы я назвал её своей невестой немедленно, а после университета мы поженимся.
— Но в твои планы это не входило. Ты же — великий колдун, у тебя впереди столько подвигов, и какая-то там влюблённая девица может помешать твоим планам. Свадьба, потом дети пойдут, потом растолстеешь и засядешь дома, у камина и с пузиком…
