— Король Эдвин был околдован Карабос, — возразил Стефан. — Мне первому удалось освободиться от злого колдовства. Когда фон Розен станет моим советником, я дам ему всё. Верну положение, титул, реабилитирую его имя, честь его семьи будет восстановлена…
Но я снова перебила его.
— Его родители умерли, пока он спал заколдованным сном, — сказала я, тщательно подбирая каждое слово. — Боюсь, никакая реабилитация не поможет загладить это горе. Его отравили, чуть не погубили, отняли его жизнь, лишили всех, кого он любил, да ещё и оболгали его память. И действия короля — твоего предка — в этом случае ничуть не извиняет колдовское заклятье.
— Извиняет, — необыкновенно жёстко ответил Стефан. — Мой предок был околдован, лишен свободной воли, а его отец — убит. У нас с мастером много общего. Я столько искал его, нашел, и вот теперь терпеливо жду, чтобы он начал войну против Карабос, чтобы поддержать его, встать с ним плечом к плечу в этой священной битве…
— Но как же фея? — это вырвалось у меня против воли, будто и меня околдовали. — Ты же говорил, что разыскиваешь фею?
— Маринетта, — он потёр лоб и покачал головой: —разве вы не поняли, что фея — это лишь предлог, чтобы оказаться рядом с фон Розеном? Рядом с тобой. Если фон Розену нужно будет искать фею — я буду искать фею. Нужно отыскать Тедерикса — я вместе с ним отправлюсь на поиски Тедерикса. Я искренне хочу быть его другом и… твоим мужем. Что ответишь ты?
Он опять ждал ответа и смотрел прямо, и глаза были такие честные-честные, открытые. Он был уверен, что поступает правильно. Уверен, что правильно.
— Всё это красивые слова, — знаешь ли, произнесла я медленно. — Но понравится ли Брайеру, что ты его используешь? Ведь он уверен, что ты — наш случайный попутчик. Его поклонник, несмышленыш, которого нельзя бросить без помощи. Ты предлагал ему дружбу, но разве можно начи нать дружбу с обмана?
— Мы и так друзья, — пылко возразил Стефан. — Я прекрасно отношусь к мастеру, почитаю его, уважаю. Но король должен думать о своем народе.
— Ещё не король, — напомнила я.
— Будущий король, — мягко поправил меня Стефан. — Рано или поздно это бремя будет возложено на меня. И на тебя, если ты пожелаешь стать моей королевой.
— Не пожелаю, — ответила я быстро.
— Это — окончательный ответ? — спросил Стефан помолчав. — Может, хотя бы подумаешь?
— Окончательный, — так же быстро сказала я.
Он помрачнел, нахмурился, и долго смотрел в спинку кресла, за которую держался, а потом криво усмехнулся:
— Значит, мастер и Маринетта. Думаете, барон и принцесса звучит лучше, чем король и королева?
— Я не принцесса, — упрямо сказала я. — И к баронам и королям я отношусь одинаково. Был бы человек хороший, а титул не важен.
— А ты так уверена, что мастер — хороший человек, пусть и без особого титула?
Вопрос был с подвохом, и я кусала губы, раздумывая, что ответить. Про Брайера говорили много чего. Да и сам он был не миндальное пирожное, как я успела убедиться на личном опыте. И врать умел отлично, в этом я уже убедилась. И чувство юмора у него было идиотское. И самомнение — выше крыши. Но что Стефан хотел на самом деле от меня услышать?..
— Что значит — хороший, плохой? — спросила я у него, всё так же стоя по другую сторону кресла. — Вот ты — хороший или плохой? Ты всё за всех решил, всё продумал, всех заочно наградил и наказал. Карабос — в расход чужими руками, королеву — рядом на трон, и плевать, что она хотела бы вернуться домой, колдуна — в советники, и какая разница, что он там хочет, он же не откажется, если я пообещаю ему реабилитацию. А если откажется, то что тогда? Снимешь обвинения?
— Сниму в любом случае, — ответил он и посмотрел мне прямо в глаза. — Но мне и правда очень нужна его помощь. Поэтому я вынужден буду предложить ему сделку.
— Сделку — другу? — не поверила я. — Ты же собирался с ним обеты дружбы приносить, а потом — сделку? Ты — мне, я тебе? Знаешь, у Брайера, может, много минусов, и он — та ещё зараза, но он не подлец. Наверное, поэтому он мне и нравится. Потому что не бросит, что бы ни случилось, подставит под стрелу бок, под собачьи зубы… эм… — тут я замялась, — вобщем, и под собачьи зубы подставится, чтобы другого защитить. И я видела, как он общался с другом, который ему уже давно другом не был. Брайер с ним не торговался. Даже мыслей таких не было — торговаться.
— Ты меня как будто в чём-то обвиняешь, — Стефан был явно недоволен, но принужденно улыбнулся. — А я ведь ни в чём не виноват. Мне самому очень нравится мастер, я уже об этом говорил. И я хочу многому у него научиться. Но мне надо думать о…
— О народе, помню, — перебила я его. — Нет, извини, мне такое не подходит. Подойдёт ли Брайеру — не знаю. Всё-таки, вы с ним — жители этого мира. Наверное, договоритесь.
— До полнолуния ещё есть время, — ответил он. — Надеюсь, ты передумаешь, принцесса Маринетта. Мне бы очень этого хотелось.
- Не передумаю, — тут же ответила я.
— Жаль, — он наклонил голову, а потом встряхнулся, словно прогоняя от себя что-то. — Хорошо, давай спать. Завтра нам надо решить, куда отправиться дальше и что делать.
