— Ты иди, а я подожду Брайера, — сказала я, отступая в сторону, чтобы когда он будет проходить мимо, не оказаться с ним слишком близко.
Не то чтобы я боялась Стефана, но после таких ночных откровений я видела его совсем в другом свете. Теперь он был не честным, открытым и простодушным парнем, а хитрым политиканом, который умел и практиковал интриги. Как он там сказал про Брайера? Играет человеческими душами? Так принц и сам в этом, похоже, профи.
— Спокойной ночи, — сказал Стефан и коротко поклонился мне, после чего вышел из гостиной.
Я услышала, как тихо стукнула дверь в его комнату, села в кресло, откинув голову на спинку, и закрыла глаза.
Итак, Стефан казался простодушным парнем, а оказался хитрым политиком. А Брайер казался таким хитрым и прожжённым огурцом, а оказался…
Сон навалился быстрее, чем я смогла додуматься до чего-то стоящего. Во сне я пробиралась через нескончаемые заросли роз, куда-то спешила, но понимала, что всё равно опоздала — окончательно и навсегда. Но всё равно упрямо рвалась вперёд. Розы кололи меня шипами, больно цеплялись за волосы, рвали одежду, и так пахли, что становилось тяжело дышать.
Открыв глаза, я сначала решила, что сон продолжается, потому что сильный аромат роз ощущался, как наяву. Но я повернула голову и увидела гостиничный номер, приоткрытое окно, и почувствовала, как затекли от долгого сидения в неудобной позе шея и плечи.
Нет, это точно не сон.
Зевнув, я потянулась, разминая мышцы, и замерла, потому что на столике возле моего кресла стоял горшок с алой розой. Тот самый цветок, что купил для меня Стефан, и который забрал с собой Брайер, когда уходил. Значит, колдун вернулся?
Я обнаружила, что мои колени укрывает плед, и окончательно уверилась, что колдун был здесь. Надо немедленно с ним поговорить. Стефан ничего не сказал о том, что я должна молчать про его планы. Поэтому надо рассказать всё Брайеру…
Поднявшись из кресла, я заглянула в спальню колдуна, но там никого не было, и постель была нетронутой. Брайер не ночевал здесь. Но тогда где он?
Поколебавшись, я заглянула в свою комнату, в ванную, а потом в спальню Стефана, воровато приоткрыв двери.
Принц спал, положив ладони под щёку, как примерный мальчик, и колдуна, конечно же, рядом с ним не было.
— Брайер? — несмело позвала я, закрыв двери спальни. — Где ты?
Никто мне не ответил, и я вернулась в гостиную, задумчиво разглядывая цветок, а потом подошла к окну.
В свете фонаря я увидела колдуна — он шёл по улице медленным, размеренным шагом, заложив руки за голову и глядя в небо. Фонари ещё горели, но звёзды уже гасли. Улица была пустой, в окнах было темно, и колдун показался мне отчаянно одиноким. Одиноким и… несчастным.
Я хотела крикнуть, позвать его, но побоялась нарушить тишину города. Вместо того, чтобы кричать, я побежала за колдуном следом. Выскочила из номера, спустилась по лестнице, на цыпочках прокралась мимо спящего портье, и выскочила на улицу.
Брайера нигде не было видно.
Я бросилась в одну сторону, в другую, и чуть не заревела от досады.
Вот куда он мог пойти, этот глупый, до невозможности глупый дуралей? Доверчивый, как сто дуралеев!
— Ищете фон Розена, милая Маринетта Виктория Шарлен? — раздался позади меня женский голос — дребезжащий, но уверенный. — Вы, действительно, хотите его найти?
Медленно оглянувшись, я увидела перед собой старуху с клюкой. На крючковатых пальцах красовались кольца, а седые волосы прикрывала чёрная бархатная шапочка, расшитая жемчугом. Две жемчужные нити спускались с шапочки на грудь и соединялись брошкой в виде розы. В этот раз старуха была одна, без своих верных Ганса и Гайдина, и я, сначала перетрусив, немного приободрилась.
— Добрый вечер, госпожа Репробария, — сказала я, потихоньку отступая. — Не называю вас королевой, потому что вы, вроде бы, не королева. И, может, лучше называть вас феей Карабос?
— Называйте, как хотите, — щедро разрешила она. — Только сделайте правильный выбор, принцесса. Будьте на моей стороне, а не на стороне фон Розена.
— На вашей? — переспросила я, соображая — надо ли звать на помощь или попытаться сбежать, или проявить героизм и сдаться в плен, чтобы фея не добралась до колдуна и принца. — Чтобы вы опять меня обманули, бабушка?
— Чтобы я, наконец, рассказала вам правду, — сказала она многозначительно. — Вы же хотите знать правду, не так ли?
— Так ли, так ли, — закивала я.
— Тогда приготовьтесь её услышать, — торжественно объявила старуха. — Вы зря возвели фон Розена на пьедестал, принцесса. Фон Розен — убийца. Он убил Симиллу фон Беренгтон.
— Говорят, что она отравилась.
— Отравилась, — подтвердила она. — Но почему? Зачем самой красивой девушке королевства, самой талантливой волшебнице на своём курсе, дочери уважаемого и богатого семейства кончать жизнь самоубийством? Уверяю вас, он убил ее вернее, чем если бы ударил кинжалом в сердце.
— Каким же это образом? — спросила я.
