Мутный Тип скривил губы. Закатил глаза под веки. Располовинил ресницами зрачки. Я с интересом наблюдала за этой метаморфозой:
– Так вот какова его заводская настройка… Ара Элеонора, вы проделали над ним огромную работу! Не увидь я его сейчас в исходном состоянии, ни за что бы не поверила, что он умом тронутый!
– Спасибо, я очень старалась! – отозвалась Ара Элеонора.
И даже всхлипнула. На мгновение мне показалось, что от смеха, но скорее всего, я ошибалась. Наверное, это было от признательности: из-за того, что ее материнские труды заметили и оценили. Ах, как мало нужно матери для счастья!
– Нет, серьезно, – я обратилась к Мутному Типу, – если у тебя есть зазноба, то надо непременно признаться ей в любви! Ведь никогда не знаешь: может, она даже ответит взаимностью! А и не ответит, то хотя бы будет знать о твоих чувствах – и станет относиться к тебе добрее. Молчать – абсолютно не вариант. Вот погляди на нас с Генералом. Когда мы оба молчали, мы страдали и мучились. Но вот наши сердца открылись другу другу – и теперь мы абсолютно счастливы. Да, Генерал?
Блистательный Генерал что-то вяло мяукнул. Вообще, какой-то странный он стал, когда узнал про настойку. Кхм, может, он не хочет ею делиться, чтобы ему осталось больше смелости на меня?
– В любом случае, – продолжала я поучать Мутного Типа, – сделай глоточек и признавайся. Хуже точно не станет. Верно же, Ар Крант?
– Безусловно.
Я подождала еще немножко, но маркиз больше ничего не добавил. Странно. Обычно он более говорливый, а тут внезапно примолк. Будто воды в рот набрал.
Ладно.
– Слышал? – обратилась я к Мутному Типу. – Мотай на ус, что тебе товарищи говорят. Мы все желаем тебе только добра. И… знаешь что? Если эта твоя зазноба вдруг откажется настолько черствой, что отвергнет твои чувства или посмеет над тобой насмехаться, то я… я… задам ей взбучку, вот!
И я демонстративно задала взбучку воздуху. Чутка поскользнулась на мокрой траве, но тут же сделала вид, что это такой боевой прием. Типа шпагат. Для дезориентации противника и выявления его слабых мест.
Из ноздрей Мутного Типа повалил пар. Как у быка. Я заволновалась. Ар Крант сегодня в красном костюме, а красный, как известно, раззадоривает быков. Вот сейчас Мутный Тип как потеряет связь с реальностью, как побежит бодаться с маркизом! Маркиз-то увернется, но ведь за спиной маркиза я!
Мутный Тип дернулся. И тут я запаниковала. Ведь реально сейчас начнет бодаться! Что же делать? До Генерала далековато, добежать не успею. Ару Элеонору подставлять не хочу. Ей и так нелегко пришлось с таким-то сыночком. Зато маркиз… Этот точно успеет отклониться, а значит, надо держаться его стороны! Я обхватила сзади плечи Ара Кранта.
В следующее мгновение произошли одновременно две вещи.
Первая: я запрыгнула на спину маркиза. Как рюкзак. Как панда на дерево. Как обезьяно-детёныш на маму-безьяну. Будет отпрыгивать – прихватит меня с собой!
И вторая: Мутный Тип… вдруг преклонил колено. И вдруг совершенно четко, глядя мне точно в глаза, мрачно и решительно выдал:
– Ара Самара… Я вас люблю!
64. АР СТИР САРОМ. День 22
– А дальше что? – потрясенно спросила Ройза.
В какой-то момент мне показалось, что даже Гимзе стало интересно, но нет – кухарка продолжала невозмутимо покачиваться в такт движения кареты. Ее не то что любовными историями – даже скидкой на муку не проймешь.
– Мутный Тип жутко смутился. Бросил взгляд на блистательного Генерала – такой, из разряда, «прости, что мне нравится твоя невеста, но ведь сердцу не прикажешь!» – и сбежал.
Мы катились в Целею. После вчерашнего смущающего происшествия я поняла, что я слишком восхитительна для столицы, и если буду продолжать быть собой, то скоро, помимо Генерала и Мутного Типа, в меня еще и маркиз влюбится! А поскольку я никогда не была роковой особой, гоняющейся за мужскими сердцами, я решила ускорить свой отъезд на малую родину, дабы позволить знакомым мужчинам немного привести свои мятущиеся чувства в порядок и чуточку меня разлюбить в разлуке (Мутному Типу, конечно же. Генералу это не позволялось).
И вот, спустя шесть часов пути и описания вчерашнего вечера, я, наконец, дошла до момента с преклонением колена.
– А как же среагировали на признание остальные?
