Сразу у дверей обеденного зала меня ловила счастливая Ара Элеонора и погружала в мир ткани, кружев, закусок, титулов и прочего, успевая в перерывах вновь закинуть меня в учебный зал, где я делала ап-ап уже в одиночку. Когда Ара Элеонора испарялась или отворачивалась на секунду, я короткими прыжками, используя естественно-неестественные укрытия, улепётывала в мастерскую, где могла с часик порисовать, пораскрасить, раздать ценные указания и поучаствовать в сборе посылок. С веерочками всё было тип-топ, и я возлагала на них огромные надежды. Перебросив все вопросы с логистикой на Таттару Таттам, я порхала между пятнадцатью мольбертами, пытаясь нарисовать сразу пятнадцать картин, которые якобы нарисовали мои ученицы. Ара Альва, как могла, дорисовывала остальное, но и она тоже не успевала, поскольку на ней была приличная сторона веерочков, а половину фрейлин для организации торжеств я отправила на помощь Аре Элеоноре. Вообще, день оставшейся у меня среднестатистической фрейлины выглядел так: с утра она приходила в мастерскую, приделывала кружевную ленточку к веерочку, наспех рисовала мой вензель на другом, бежала к коробкам, складывала в них готовые веерочки, бежала обратно, быстренько раскрашивала цветными красками ещё один чёрно-белый веерок, писала коротенькое изящное послание аллаянкам от моего лица и, пробегая мимо пятнадцати отчётных мольбертов, мазала по ним кистью с краской, непременно добавляя в парочку картин что-нибудь от себя. Со временем, чем больше этого «что-нибудь от себя» было в каждой картине, тем больше они напоминали мазню, но я успокоила себя тем, что выдам это за абстракционизм — никто и не поймёт. В общем, мы по уши были в заботах и хлопотах. Даже Агор, которому досталось носить бесконечные коробки с посылками от мастерской до конюшен, где их уже принимал Вотек и вёз до порта.
Где-то между детальным прорисовыванием лица на картиночке с параллельным вихревым расписыванием четырнадцатого мольберта в мастерскую спускалась Вдовствующая Императрица и, ласково курлыкая, отправляла меня разбираться с творческим кризисом у Анваэра («Два дня! Немыслимо! Мясо не успеет настояться! А ма'инад! Мой бедный ма'инад!») и Арой Веллар («Два дня! Ах, Больхос! Отпорем плечи, так будет быстрее! Какое счастье, что такова аллаянская мода!»). Потом я просачивалась в обеденный зал, мы с Мутным Типом грызли еду и друг друга, а потом всё начиналось по новой: Ара Элеонора, ап-ап, картиночки, мольберты и примерки.
К счастью, у многих причастных во дворце были артефакты, которые существенно упрощали им жизнь и подготовку к торжествам. Так, у Анваэра был зачарованный нож, который сам отрезал ровно столько, сколько нужно; у Ары Веллар были подобные зачарованные ножницы; у служанок — щётки, которые сами полировали полы; мыло, которое само стирало вещи; и утюги, которые сами гладили скатерти, шторы и платья.
А у меня были Ройза, Догадливая Фрейлина, Таттара Таттам и — самую малость — Мутный Тип, которые заменяли меня там, где это было возможно. Ройза отлично командовала, Догадливая Фрейлина прекрасно решала проблемные вопросы, Таттара Таттам поддерживала во всех боевый дух, а Мутный Тип периодически отвлекал матушку, беря на себя весь организаторский удар. В целом, с их помощью мне удалось более-менее сносно управиться со всеми делами за два дня.
А потом наступил день икс — открытие бального сезона.
И — по совместительству — семнадцатый день с момента принятия любовного зелья. День, когда я должна была поцеловать Мутного Типа.
АР ДАКРАН. День 17э.
— Голубушка…
Последний отзвук «а» ещё нёсся ко мне по воздуху, а я уже перевернулась на спину, раскинула руки-ноги, открыла рот, высунула язык и сделала глазки крестиком. Потом подумала и на всякий случай дрыгнула конечностями.
— Что это вы изображаете? — спросила Ара Элеонора с любопытством.
— Это шахматный уж, — пояснила я любезно, — он притворяется мёртвым.
— О-о-о, — впечатлилась Вдовствующая Императрица, — а зачем ногами дрыгали?
— Это конвульсии.
— Очень достоверно, — оценила Вдовствующая Императрица, — я даже почти поверила.
— Правда? — удивилась я. — Они ещё акашками своими обмазываются, чтобы уж точно все убедились.
— Ох, — всплеснула руками Ара Элеонора, — хорошо, что мы обошлись без излишней достоверности.
Я согласилась, что да.
