Ступенек оказалось двадцать. Еще несколько шагов по ровному – и протянутая вперед левая рука снова уперлась в холодное железо. Теперь Хорт действовал осторожней, да и предмет оказался не хрупкий. Массивная полоса куда шире ладони с выпуклыми бляхами посредине и мелким узором по краям тянулась в обе стороны примерно на уровне глаз. Помедлив, Обр пустил в ход и правую руку. Выше и ниже полосы прощупывалось неровное от старости дерево. Плотно, без щелей пригнанные друг к другу широченные плахи. Хорт бросился на колени. У самого пола обнаружилась вторая полоса, от времени вросшая в камень. Никаких видимых отверстий не было, но все же именно оттуда сочился вольный, холодный воздух.
– Ну вот, – заявил Обр, – вот тебе и другая дверь!
– Это не дверь, – прошептала Нюська, – это ворота какие-то.
– Какая разница. Главное – выход.
Следующие полчаса Оберон потратил на изучение двери. Похоже, и вправду это были ворота, кончавшиеся намного выше, чем он мог дотянуться, окованные металлом, который почему-то совершенно не тронула ржавчина, украшенные разными загогулинами и накрепко запертые изнутри.
Пудовые балки засовов прикипели к пазам, и Обр, как ни старался, не смог сдвинуть их и на полпальца.
– Может, еще выход поищем? – осторожно спросила Нюська.
– Сядь и сиди! – рявкнул Хорт. Он снова страшно злился. На себя, на господина Стрепета, на свою злую судьбу. Ярость взорвалась в нем, как бочка порохом. Удар в челюсть ногой с разворота, которым он так мечтал угостить своего родственничка, весь достался воротной плахе. Каблук с глухим стуком впечатался в старое дерево.
– На! Получай! Это тебе за письмо! Это за жениться на Нюське! Это за Хортов! А это лично от меня!
Последний удар пришелся по железу, так что Обр невольно взвыл, но ярости это не охладило.
– На! На! Получи!
Дерево хрипло хрястнуло, Оберон добавил еще, почувствовав, как отлетел каблук. Кривые обломки нехотя провалились в пробитую дыру, впустив бледный голубоватый луч и острую струю ледяного воздуха.
Остальное Обр в азарте выломал руками, протиснулся вперед, плечом расталкивая доски, разогнулся – и прямо над собой увидел громадную голубоватую луну в прозрачном, на полнеба морозном круге.
По бледному диску тянулись тонкие облака. Казалось, что резкий безжалостный ветер дует прямо оттуда, из неведомых холодных пространств.
Спасаясь от ветра, он обернулся. Ворота, проделанные прямо в склоне горы, возвышались над ним на три человеческих роста, сияли серебром, искрились хрустальным блеском. Неуверенно протянув руку, он провел по сверкающей поверхности. Посыпались, разрушаясь, густые гроздья инея. Конечно, это не серебро. Старое черное дерево, позеленевшие полосы кованой меди.
Левая створка почти скрылась под рухнувшей еще в незапамятные времена грудой песка и камней. Обр порадовался, что не стал ломиться в ворота с этой стороны. Хоть в чем-то повезло.
– Нюська, – позвал он, – вылезай, не бойся! – и поскорее, пока тут еще что-нибудь не обрушилось, вытащил дурочку наружу.
Нюська увидела луну, морозный круг, сияющие облака и ахнула:
– Ой! Красиво как!
Посмотрела на Обра с восхищением, будто он сам все это устроил.
– Ага, – согласился Оберон. – Красиво. Только холодно очень.
Днем была оттепель. Уходя от погони, он совсем запарился в своем полушубке. Но теперь здорово подморозило. Ветер насквозь прошивал шерстяную рубаху. За одеждой, что ли, вернуться? Снова в эту темную могилу? Нет, уж лучше замерзнуть. Да, может, и не придется замерзать. Меж крутых, засыпанных снегом склонов к воротам вела широкая, плавно уходившая вниз дорога. Сейчас по ней, конечно, никто не ездит. Но ведь куда-нибудь она выведет. Иначе зачем было городить такие ворота.
– Вперед! – сказал он. – На ходу не так пробирает.
Снова повезло. Подтаявший днем снег к ночи смерзся, застыл хорошим, надежным настом. Так что поход начался бодро.
Вот только закончился быстро. Через сто шагов прекрасная дорога уперлась точнехонько в луну. Наст закончился снежным козырьком, нависавшим над пустотой. Под луной чернели вершины дальних хребтов, сияли белые склоны, далеко под ногами громоздились припорошенные снегом скалы.
– Та-ак, – протянул Обр. Что ни говори, а везение у него короткое. Нюська замерла, завороженная луной, простором и вольным ветром. Но он-то понимал, что все это значит. Придется вернуться. Там, за воротами, хоть не дует. Холод убивает быстрее, чем жажда. Плюхнувшись на живот, он осторожно пополз по насту, заглянул вниз. Крутой, почти отвесный скат срывался в долину с ровными, будто специально заглаженными стенками. Да-а… Красота-красотища! Горы, скалы, лунный блеск. Только Лебединых дев не хватает.
– Пойду, спуск какой-нибудь поищу, – проворчал он, поднимаясь. – Только чует мое сердце – возвращаться придется. Другой выход искать.
– Я туда не хочу! – воспротивилась обычно покладистая Нюська.
– Сам не хочу! А что делать?
– Смотри, во-он там огонек.
– Огонек?
– Красненький.
– Правда что ли? Где?
Обр подошел, стал рядом, приобнял девчонку, чтоб поменьше мерзла.
