Теперь он уже не бежал, а быстро шел, высматривая порхалище[30]. Наконец отыскалась песчаная ямка. В стороне валялось несколько свежих перышек. О-очень хорошо. Тетерева, значит. Вот тут они на полянку заходят, тут в песочке купаются, пероедов выводят, а вот сюда уходят. Тут мы силок и поставим. Тонкая веревка была у него при себе, прочный, но гибкий прут нашелся быстро. Скоро надежно закрепленные дужки с петлей были пристроены с обеих сторон тетеревиной дорожки. Это вам не рыба. Это, если готовить умеючи, язык проглотишь. На днях и приготовим, если повезет. Пока же сойдут и грибы. В светлом месте, у ветровала[31], Хорт набрел на гнездо боровиков, выбрал пяток помоложе, покрепче. Эти и сырые ничего, даже вкусно, только привычку надо иметь. Иногда он бывал таким голодным, что готов был даже мухоморы жрать, сырые и без соли.
Наевшись, он забился поглубже, туда, где ветки смыкались тесно, а лесная подстилка была посуше, и сразу заснул.
К вечеру пошел дождь, неспешный, мелкий и теплый. Обр, не просыпаясь, услышал его и улыбнулся. Теперь уж точно все следы смоет. Под такой дождь спать можно долго, особенно если прежде многие ночи проходили без сна, а дни – в непрерывной тревоге. Проснулся он сильно за полдень и снова отправился бродить. Валялся на траве, набивал рот поздней малиной, вновь говорил с лесом и был свободен и счастлив.
К утру третьего дня его новой безмятежной жизни поднявшийся от полуночи ветер донес слабый запах дыма. Тут он вспомнил, что явился в лес не один. Хорошо бы проведать, как там дурочка. Еды у нее вроде достаточно, она и крошкой сыта, но все же проверить надо. Заодно проверил и силки. Добыл-таки мяса.
До места добрался, когда солнце спустилось так низко, что освещало только верхушки. Нюська сидела у дотлевающего костра, ссутулившись, тесно обняв колени. Одного взгляда хватило, чтобы понять: она так и просидела все это время, сжавшись в комок у огня, прислушиваясь к каждому шороху. Хороших дров принести сил не было или от костра отойти боялась, поэтому и жгла всякую дрянь: траву, кору, тонкие веточки.
– Эй! – негромко позвал Обр, становясь так, чтобы она его видела.
Девчонка медленно распрямилась, подняла белое без кровинки остренькое личико, все в размазанных пятнах сажи… Плакала она, что ли? Или заболела? Серые глазищи на пол-лица, а в них – смертный холод стылой воды, все беды и все напасти.
– Ты чего? – всерьез испугался он.
– Ничего, – почти по складам, точно отвыкла, выговорила Нюська, – только ночью страшно очень. Так страшно! – помолчала и добавила: – Я думала, ты больше не придешь.
– Ну и дура! – бодро сказал Хорт. – Че, думала, я тебя бросил?
– Нет. Я думала, тебя схватили. Или убили. Или волки…
– Хватит! Реветь не о чем. И бояться нечего. Никто за нами не гонится. Я проверил. А волки с медведями нынче в другом месте гуляют. Сейчас в лесу самый страшный зверь – это я.
Нюська кивнула, глотая слезы.
– Знаешь, а у тебя глаза как елкины иголки.
– Колючие?
– Да нет, – дурочка чуть улыбнулась дрожащими губами, – цвет такой. Раньше ты все хмурился или щурился. Я и не знала, что у тебя глаза зеленые.
– Я тоже не знал, – хмыкнул Обр. Постоять лицом к лицу к зеркалом ему еще ни разу в жизни не удавалось. Впрочем, какая разница. Ну, зеленые так зеленые. Хотя у отца, кажется, черные были. И у Германа вроде тоже. – Смотри, я пожрать принес, – занялся он более насущными делами.
– А как с ними? – испугалась Нюська, жалостливо глядя на мертвых птиц. – Без горшка, без печки. Я не умею.
Хорт понял, что снова придется делать все самому. Запихнул Нюську в шалаш и велел спать, пока не разбудят. Запалил хороший костер, выпотрошил на скорую руку двух разжиревших за лето тетерок и одного петуха, обложил мхом, присыпал землей, старательно закопал в ямку, вырытую в самой середке горячих углей. Посолить, конечно, забыл, но это дело поправимое. Все испеклось отлично, а перья отвалились с глиняной коркой. Тогда он подбросил в костер еще дровишек, для свету, потому что было уже совсем темно, растолкал Нюську и принялся кормить ужином.
– А что мы завтра будем делать? – спросила она, осторожно обгладывая косточку.
– Ничего, – поведал сытый Обр, приоткрыв один глаз. Он лежал на животе, глядя на огонь, и решал сложную задачу: заснуть или пока погодить.
– Как это ничего? – растерялась дурочка. – Так нельзя.
– Можно, – заверил ее Хорт. – Ты попробуй, тебе понравится. Тут главное – начать. А дальше уж само пойдет.
– Нельзя! – заупрямилась Нюська.
– Это почему?
– С голоду помрем.
– Летом? В лесу? Ха! Завтра сведу тебя вон туда, на пригорочек. Там грибов тьма-тьмущая. Неделю одними грибами кормиться можно.
– А как их без сковородки-то?
– Да на палочках. А иные и жарить не обязательно. Прямо так можно лопать, целиком.
– А если в них червяки?
– Червяки – это же мясо.
Нюська передернулась. Обр снисходительно ухмыльнулся.
