На улице его встретила Диана. Она пританцовывала на месте от холода и прижимала к себе собаку, которая, увидев Марка, сразу же ощетинилась и зарычала.
– Ну что? Узнал что-нибудь полезное? – спросила женщина.
– Наш студент может что-то знать, – ответил Марк, открывая дверь своей машины.
– Студент, которого видел муж Хеллер? – уточнила женщина, усаживаясь на переднее сиденье.
– Он самый.
Марк сел за руль и многозначительно посмотрел на пса, готового вот-вот вырваться из рук и наброситься на него. Диана поняла намек и пересела на заднее сиденье.
– А еще наш главный свидетель очень не любит тебя, – усмехнулась она.
– С чего бы это? – недовольно проворчал Марк, отъезжая от дома.
Хотя в этом как раз не было ничего странного. С собаками комиссар Шнайдер не дружил с детства и очень завидовал Акселю, который находил общий язык даже с самыми злобными дворовыми псами.
Водитель остановился у стеклянно-серого здания берлинского аэропорта и передал Эмме пухленький белый конверт с логотипом
– Удачного полета! – пожелал он.
– Спасибо! – ответила девушка и вышла из автомобиля.
В Тегеле она бывала всего пару раз и всегда в сопровождении кого-то, поэтому никогда особо не вникала, куда надо идти и зачем. Теперь же, оставшись наедине с загадочным конвертом, Эмма почувствовала, как по ее спине пробежал холодок, а под ложечкой противно засосало. Она хотела открыть конверт сразу же, но пронизывающий ветер и накрапывающий дождь не дали ей это сделать.
Только оказавшись в тепле и суматохе аэропорта, Эмма узнала, что ей предстоит лететь в Рим.
После нескольких бессонных ночей и долгого рабочего дня Тезер Аталик чувствовал себя не очень бодро. Вдобавок ко всему от кофе у него разболелась голова, и он мог поклясться, что начались галлюцинации. Иначе как можно объяснить, что только что через стеклянную дверь аптеки, где он закупал подгузники и прочие товары, так необходимые новорожденному малышу, он увидел человека в черной кожаной куртке с перекинутой через плечо катаной? Покидав все кое-как в пластиковый пакет, Тезер затолкал сдачу в карман, оставив металлические евро на прилавке, и, проигнорировав окрик фармацевта, выбежал на улицу.
Широкий проспект, застроенный панельными многоэтажками, отлично просматривался, и парень не успел далеко уйти. Он шел не спеша, немного ссутулив спину и засунув руки в карманы. Если бы не катана, его действительно ничто не выделяло бы из толпы. Впрочем, сейчас ни о какой толпе речь не шла, поскольку на улице, кроме него и Аталика, не было ни одной живой души, лишь изредка проезжали машины. Тезер немного сбавил шаг и пошел следом, держа дистанцию в несколько десятков метров и размышляя о том, сколько таких вот людей с катанами разгуливает сейчас по Берлину.
Парень остановился на перекрестке и обернулся. В скудном уличном освещении сложно было разглядеть его лицо, к тому же почти наполовину его скрывал капюшон, однако Тезеру оно показалось смутно знакомым. Он отвел глаза и замедлил ход, чтобы не вызывать подозрений, но парень резко дернулся с места и скрылся за углом. Тезер чертыхнулся и побежал. Через двадцать секунд он был на перекрестке, но парня и след простыл. Тенистая узкая улица пересекалась с другим широким проспектом. Аталик достал из кармана телефон и, набрав номер дежурного, вызвал патруль.
Еще раз оглядевшись по сторонам, он заметил что-то маленькое и белое на металлическом заборчике, отделявшем тротуар от проезжей части. На тонкой серебряной цепочке раскачивался белый единорог.
Самолет Эммы приземлился в аэропорту Рима в половине девятого вечера.
Как и было обещано, на выходе из зоны прилетов девушку ожидал водитель. Высокий пожилой мужчина с сединой в густых волосах был чем-то похож на берлинского водителя Фейербаха, но имел одно весьма значительное отличие – он постоянно улыбался и обрадовался Эмме так, словно встретил свою родную племянницу. Он не замолкал ни на минуту, и, хотя не говорил ни по-немецки, ни по-английски (впрочем, английский Эмма знала так себе), девушка неплохо его понимала.
Сначала водитель долго удивлялся, почему у нее совсем нет багажа, и Эмма сама задумалась, что неплохо было бы прихватить с собой хотя бы зубную щетку. До этого момента ей как-то не особо верилось в то, что ночевать сегодня придется не дома… но где? От одной только мысли об этом ее руки покрывались гусиной кожей.
Потом они вышли из здания аэропорта, и мужчина завел разговор о погоде. Эмма рассеянно кивала, выискивая взглядом лимузин или какую-нибудь другую машину представительского класса, но кругом были только белые такси. Около одного из них мужчина остановился и, открыв перед девушкой дверь, пригласил ее сесть.
