Дрожащими пальцами девушка выудила телефон из сумки. Мелодия из «Призрака оперы» начинала свой третий заход. Мама. Точно. Эмма совсем забыла о ежевечернем «мам, привет, у меня все отлично! Мои коллеги – такие зайки, а работа – самая лучшая в мире!» Эту мантру она повторяла постоянно, надеясь, что однажды так и будет. Маму подвести было нельзя, ведь она практически единственный человек в мире, который искренне верил в способность Эммы прийти однажды к успеху. Ну кроме папы. Но папа сейчас находился по работе на другом континенте, и они редко совпадали по времени и возможности переброситься даже парой словечек. Впрочем, и с мамой Эмма особо не откровенничала. Да и как ей рассказать о том, куда ее сегодня занесло? Она такого бы точно не одобрила.
На заплетающихся ногах Эмма подошла к окну и нажала на кнопку ответа. С другого конца раздался встревоженный голос:
– Эмма? Как дела? Что-то случилось?
«Конечно, что-нибудь непременно должно было случиться. Такие простые вещи, как севшая батарейка, принятие ванны или просто забытый дома телефон, видимо, никогда не приходят родителям в голову», – подумалось Эмме.
– Привет, мам! Я мыла голову и совсем не слышала, что ты звонишь, – защебетала она и сама удивилась легкости, с которой эта ложь слетела с ее губ. – У меня сегодня был такой длинный день! Давай я завтра тебе позвоню и все-все-все расскажу, ладно, ма?
– У тебя точно все хорошо? – недоверчиво поинтересовалась госпожа Бишоф-старшая.
– Конечно, – заверила девушка. – Спокойной ночи, мам!
Эмма нажала «отбой». Часы на телефоне показывали без пяти минут полночь. «До чего же долгий день», – подумала девушка.
Вдруг чье-то дыхание коснулось ее шеи: «Продолжим?»
Эмма вздрогнула и обернулась. Штефан все так же сидел в кресле и смотрел на нее. Его лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций. Комната слегка плыла перед глазами, а в камине потихоньку разгорался огонь.
– С вами все в порядке? – словно на всякий случай спросил Фейербах.
– Да, – неуверенно ответила Эмма, – просто слишком много событий сегодня.
– Ваше время дорого мне обходится, – не то с усмешкой, не то с недовольством произнес Штефан. – Сегодня вы мне еще нужны, поэтому займите, пожалуйста, свое место, и мы продолжим.
Тон, каким он произнес эти слова, не оставлял сомнений в субординации. Начальник и подчиненный. Ничего более. Ничего из того, что Эмма успела себе напридумывать.
Марк тем временем лежал, вжавшись в кровать и накрыв голову подушкой.
– Нет, нет, нет! – бормотал он, тщетно пытаясь снова погрузиться в сон.
Громкий стук в окно действовал на нервы. Несколько секунд Марк даже размышлял, не стоит ли отправить его источник скоротать ночку за решеткой. Только для этого придется все-таки встать с кровати. Это, конечно, станет превышением полномочий, но какая разница, если можно будет хотя бы одну ночь провести в тишине.
Подумав об этом, Марк осознал вдруг, что звуки прекратились. Осторожно высунувшись из-под подушки, он посмотрел на окно и чертыхнулся. Довольная физиономия Акселя, который прильнул к стеклу, словно пятилетний ребенок к витрине со сладостями, расплылась в идиотской улыбке. «Уходи!» Марк бросил в него подушку, но она не долетела до окна и, мягко стукнувшись об угол кровати, упала на пол. Аксель в ответ показал на наручные часы, а потом начертил в воздухе женский силуэт и что-то похожее на дверь с вращающейся ручкой. Он всегда был мастером пантомимы, но сегодня, кажется, превзошел самого себя, потому что к тому моменту, когда Аксель перешел от танцевальных движений к недвусмысленным движениям бедрами, Марк уже встал с кровати и достал из шкафа серый пиджак, который добавлял легкую франтоватость его наряду на все случаи жизни – синим джинсам и черной футболке. Он даже не заметил, что Аксель был одет точно так же, только рукава закатывал, а на футболке у него красовался белый кролик
– По какому поводу праздник? – поинтересовался Марк, впуская Акселя внутрь.
– Я продал единорога.
Марк порылся в ящике, отыскивая свой одеколон.
– Торговля мифическими животными вообще законна?
– Я про картину.
Аксель покрутился перед зеркалом и пригладил, а потом снова растрепал волосы.
– В смысле, эту мазню, которую ты рисовал у меня в кухне?
Одеколон нашелся в ящике с носками. Марк оттопырил воротник футболки и пшикнул два раза, потом подумал и пшикнул еще раз, но уже на пиджак.
– Вообще-то, один ценитель современного искусства заплатил мне за нее пятьсот евро.
Аксель стряхнул с плеча несуществующую пылинку и уселся на край кровати, но тут же понял, что сел на что-то.
– Пятьсот евро? – громким шепотом переспросил Марк. – Ничего себе! Да этот парень псих!
– Пока есть такие психи, я не пропаду, – усмехнулся Аксель, доставая планшет.
– Ага, благодаря психам мы оба не пропадем. Представляешь, какой-то псих снес девке башку катаной.
Марк посмотрел через зеркало на отражение Акселя.
– Симпатичная девка-то хоть была? – спросил тот, словно они говорили не об убийстве.
