— До того, как появилась первая Богохульная Скрижаль, не было таких понятий, как Последовательности и стези. Да многие существа и не подчинялись такому распорядку. В ту Эпоху в умах правили хаос и маниакальность. Некоторые драконы могут собирать многие признаки Потусторонних, связанные с морозом: например, мороз Демонессы, мороз Зомби, мороз Погодного Чародея. А потому приобретают довольно немалую мощь и поднимаются на относительно высокие уровни. Но, конечно, такие собрания неизменно ведут к смерти либо потере контроля. То есть, если дракон не умрёт, он наверняка потеряет контроль и станет монстром. Но ведь дракон и сам по себе монстр.
— Если существует множество подобных производных, от драконов, великанов и эльфов, то понятно, почему Вторую Эпоху называют Тёмной… — Задумался на миг Клейн и заговорил словно сам с собой, любопытствуя:
— И это приводит к утрате признаков Потусторонних.
Эдвина какие-то мгновения на него смотрела.
— Император Розель однажды сказал так:
«То, что разделяется, будет непременно соединено, а то, что соединяется, будет обязательно разделено».
— Император это говорил? Первую часть я понимаю. Это закон слияния признаков Потусторонних, только сказанный другими словами. Но что означает вторая часть?
После того, как происходит слияние до какой-то степени, начинается разделение, расщепление? Если не относишься к какой-то отдельной стезе, полученная при слиянии смесь, хаотичная до предела, и вызовет расщепление? И чем хаотичнее, тем сильнее отталкиваются друг от друга признаки?
Такое не всякому скажут. Это явно не для широкой публики… В прошлый раз я по тому, что Контр-адмирал применяет Чары Сновидений Розеля и по её фамилии догадывался, что она потомок одного из Четырёх Всадников Апокалипсиса — Эдвардса… Весьма и весьма вероятно…
После того, как погиб Император, их семья бежала в Ленбург и постепенно перешла в веру Бога Знаний и Мудрости?
Какая прекрасная учительница! Отвечает на любой вопрос!
Клейн ничего не стал говорить, молча любовался коллекцией Контр-адмирала Айсберг.
И одновременно кое о чём задумался. Вознамерился через Мира спросить у Солнышка на собрании Таро, знает ли тот о такой книге — «Путешествия Грозелля».
Разумеется, чтобы Повешенный не почуял неладного в Мире, а, следовательно, и в Шуте, Клейн решил связаться наедине, отключив всех остальных.
После краткой экскурсии по комнате Эдвина вывела Клейна и вошла в капитанское отделение столовой.
— Мало-мальски особенного из еды здесь только йогурт. Можете добавлять клубничное варенье и прочее. Можете и мёд прямо в йогурт класть… — Показывала Эдвина на расставленную рядами снедь. — Ещё кое-какие из сушеных рыб неплохи. Они глубоководные, из морских пучин, виды, у которых ещё нет названий.
Говоря, она жестами показывала Клейну, чтобы набирал себе порции и нёс в номер, а потом встала и подала пример.
Клейн взял этого йогурта неизвестного происхождения и добавил несколько ложек мёда. Потом, неся свой поднос, клал на него свиную колбасу, бутерброды и другие закуски.
И в это время увидел, как к Эдвине подошёл молодой человек в белой рубашке и чёрном жилете, при цветастом галстуке-бабочке, видом больше похожий на клерка, чем на пирата, и они с Контр-адмиралом приглушëнно перекинулись парой слов.
Этот молодой человек был довольно хорош собой. Его волосы, почти белокурые, но чернеющие у корней, были аккуратно зачëсаны на пробор.
Глаза его были очень светлые, зелëные, подобные озëрной глади, нос острый, губы тонкие — все черты вызывали к нему доверие.
— Пусть внешность этого парня вас не обманывает. Он — банка с зубаткой. Внутри вонь! — шептал Даниц презрительно, в какой-то момент, войдя в пиратскую столовую и став сбоку от Клейна.
Клейн повернул голову, бросил на него взгляд и ничего не сказал, поскольку знал, что Даниц сам возьмётся объяснять, подначивать его не надо.
Не дожидаясь, когда Даниц заговорит, пузатый мужчина, стоящий рядом, сказал грубым, резким голосом:
— Это третий помощник капитана, Джодсон. Был казановой и пиратом по совместительству, грозился покорить сердце нашей Капитана, а в итоге получил леща. И остался учиться уму-разуму. Дерьмо собачье!
— Короче, он паршивая овца! — решительно заявил Даниц.
— Паршивая овца! — отозвался эхом другой пират, с кожей как чёрное железо.
— Откуда у меня настойчивое чувство, что все вы одинаковы… — Подумалось Клейну, и он спросил:
— Джодсон Цветастая Бабочка, за которого дают пять тысяч двести фунтов? Последовательность 6?
— Вполне привычная, ожидаемая реакция Германа Воробья… — Даниц поглядывал в сторону, в его презрении таился страх.
— Он не так уж силён, но весьма странен. В наших с ним потасовках, то есть боях, вдруг переставали действовать огненные шары, и у него появлялась способность повторять мои силы владения огнём.
— По описанию нечто очень знакомое… — Клейн бессознательно глянул на Джодсона. И вдумавшись, как следует, вспомнил, откуда знакомо.
— Это же так похоже на Запечатанный Артефакт под названием Венозный Вор, что был найден за Вратами Ханис в городе Тинген!
