— Он прав, — неожиданно раздался в тишине звучный голос и толпа, уже собравшаяся вокруг спорщиков, поспешно расступилась.
Вперёд вышел высокий молодой мужчина в богатой одежде. По шепотку, пронёсшемуся по залу, Донцов понял, что это энфер, и склонился в почтительном поклоне, толкнув в спину Дэна. Тот тоже неловко поклонился.
— Этот рыцарь прав, — продолжил Ликар, сурово взглянув на своих приближённых. — Их трое и они готовы драться. А вы бросаетесь на них, как свора псов. Разрешим ваш спор по законам чести. Кто твой обидчик, Элот?
— Этот, мой господин, — верзила ткнул пальцем в Дэна, и тот почувствовал, как у него душа уходит в пятки.
— Прошу меня простить, благородный энфер, — тут же выступил из-за его спины Донцов, — но мой друг не может сейчас драться с вашим рыцарем. Тот толкнул его и он не мог спустить это оскорбление, однако, он принёс обет не обнажать клинка, пока не принесёт дары на алтарь Девы Лардес в луаре Синего Грифона. Потому я прошу вас отсрочить поединок или позволить мне биться за него.
Энфер с интересом посмотрел на двух молодых рыцарей, стоящих перед ним. Они были высокими, светлокожими, с густыми светлыми волосами, в дорогих доспехах. Их трудно было заподозрить в трусости. При этом подобный обет делал честь рыцарю, принёсшему его, поскольку он вручил свою жизнь в руки Девы Лардес. В то же время его друг готов был защищать жизнь своего спутника, и это, в свою очередь, делало честь ему.
— Что ж, вы можете заменить своего друга в этом поединке, — милостиво кивнул Ликар. — Но сперва назовите своё имя.
— Мое имя Светозар, благородный энфер. Я буду биться за сэра Дэниела Кроу.
Элот смерил его презрительным взглядом и процедил:
— Тут слишком тесно, и ни к чему крушить таверну.
Они вышли на улицу, следом шёл энфер, с ним высыпала на улицу его свита и целая толпа зевак. Тут же зажглись факелы, и на мощёной булыжником площади освободилась площадка, окружённая зрителями.
Донцов спокойно отстегнул свой плащ и бросил его Тонни, а потом достал из ножен меч и легко крутанул его в воздухе, заставив острый клинок петь. Толпа одобрительно зашумела. Его противник вытащил из ножен свой меч и двинулся на него. По всему было видно, что Элот уверен в победе. Он был выше Донцова, шире в плечах и обладал сокрушительным ударом. Судя по крикам собравшихся, не только он был уверен в исходе поединка. Зрители громко подбадривали воина энфера, а некоторые с сочувствием смотрели на молодого красавца, только что появившегося в городе и так опрометчиво бросившего вызов этому гиганту. Однако все надеялись, что он недёшево отдаст свою жизнь, и предвкушали захватывающее зрелище. Но у Донцова не было желания развлекать толпу. Он чувствовал усталость после долгого пешего перехода, и, оценив с первых ударов силу противника, решил, что не стоит затягивать поединок. К тому же, это не казалось ему интересным. Для действующего чемпиона России по историческому фехтованию громила Элот был слишком грубым и прямолинейным противником. Потому к удивлению и разочарованию зрителей поединок длился совсем недолго. Отбив пару ударов, Донцов легко и изящно обезоружил соперника, выбив из его руки меч. Элот замер, с изумлением увидев остриё чужого клинка возле своего горла.
— Вы вправе убить обидчика своего друга, — заметил энфер, одобрительно взглянув на победителя.
— Мой друг не стал бы его убивать, и я не буду, — спокойно ответил Донцов. — Не в наших правилах убивать безоружных, к тому же не на поле боя.
— Что ж, это благородно, — оценил Ликар. — Элот, ты признаёшь своё поражение?
— Трудно не признать столь очевидное, мой господин, — проворчал тот. — Я приношу свои извинения сэру Дэниелу. Возможно, я, действительно, толкнул его.
Донцов удовлетворённо кивнул и вернул свой меч в ножны.
— Что ж, благородные рыцари доказали свою доблесть, — улыбнулся Ликар. — Я буду рад пригласить вас на наш пир.
— Это честь для нас, — ещё раз поклонился Донцов и вслед за энфером направился к двери таверны.
Дэн последовал за ним, ловя на себе одобрительные взгляды мужчин и восторженные — женщин, словно он сам только что победил в поединке сильного противника. Хэйфэна на площади уже не было. Убедившись, что его друзья выкрутились из опасной ситуации и обеспечили себе компанию для путешествия в луар, он накинул на плечи Донцова его плащ и отправился бродить по тёмным улочкам Магдебурга.
В этот самый миг Джулиан МакЛарен стоял посреди тёмной тюремной камеры, брезгливо осматривая сырые, покрытые плесенью стены. Под ногами хлюпала вода, а где-то высоко едва угадывалось узкое окошко, за которым царила ночная темнота. Он сделал шаг вперёд, вглядываясь в странную фигуру впереди. Даже своим ночным зрением он не сразу разглядел, что это человек, сидящий на земляном полу, руки и ноги которого закованы в колодки. Казалось, он спал, но внезапный шорох заставил его вздрогнуть и поднять голову. Маленькие глазки на широком лице упёрлись в темноту, и он тревожно спросил:
— Кто здесь?
