— Он знал о нём многое. В юности Генрих, и правда, был замешан в каких-то тёмных делах, но с тех пор, как у него появилась дочь, отличался добротой и благонравием. Он ведёт замкнутый образ жизни, и помогает страждущим. О, хорошо, что я вспомнила! Его бедняжка дочь! Что с ней стало? Говорят, что после его ареста её никто не видел. Наверно она напугана и прячется у кого-то из друзей. Надо бы найти её и взять под своё покровительство. Я уверена, что Карл не станет возражать. Ведь ребёнок не должен отвечать за грехи отца, даже если Генрих повинен в том, в чём признался.
Простившись с Хильдой, Джулиан покинул её дом и направился по тёмной улице в сторону рынка, возле которого, как он выяснил, жил Генрих Трауберг со своей дочерью. Этот случай заинтересовал его тем, что старый судья умер так же, как и те селяне, которых навестила посланница злобного Ротамона. Он не верил в такие совпадения, а, стало быть, и убийца старого Гюнтера мог быть связан с таинственным колдуном.
Дом Трауберга стоял на площади среди других подобных домов. Большой и ухоженный, он был лишён тех вычурных украшений, которые отличали дом судьи, но выглядел добротным, с недавно побелёнными стенами, на которых выделялись тёмные перекладины опор. Крытая черепицей крыша была целой, и на ней виднелся изящный флюгер в виде поющего петуха. Мимо прошёл патруль из двух стражников, но они даже не взглянули на человека в чёрном плаще, подошедшего к высокой дубовой двери. Входя внутрь, Джулиан почувствовал сопротивление, словно какая-то сила пыталась удержать его от непрошенного вторжения. Прорвавшись сквозь эту завесу, он обернулся и увидел над дверями сияющие руны защитного заклинания. Это показалось ему странным. С чего бы это чернокнижнику оберегать свой дом от тёмных чар?
Пройдя через широкий нижний зал, он углубился в лабиринт комнат, тщательно обследуя всё вокруг в поисках тёмной магии. Комнат действительно было много, но большая часть из них пустовала. Должно быть, Трауберг жил здесь вдвоём с дочерью. Его спальня была скромной и чистой, а кабинет завален книгами и рукописями. Просмотрев их, Джулиан не нашёл в них ничего магического: здесь были хозяйственные записи, прописи лечебных сборов, частные письма и стихи. В комнате девушки было куда богаче. Видно было, что отец баловал свою любимицу, покупая ей всё лучшее. Её кровать была застелена атласным покрывалом, на столике возле окна стояло большое хрустальное зеркало в золочёной раме, а рядом были аккуратно разложены украшенные речным жемчугом гребень, щёточка и несколько коробочек с ароматными маслами. В небольшой шкатулке хранились скромные, но искусно сделанные колечки, серёжки и бусы из горного хрусталя. Осмотревшись в спальне напоследок, Джулиан обратил внимание на то, что окошко, украшенное цветными квадратами витража, слегка приоткрыто. Выглянув наружу, он увидел оборванный плющ и примятую клумбу внизу, а потом заметил в изголовье кровати какие-то чёрные лепестки. Не прикоснувшись к ним, он отправился на поиски лаборатории, которая обязательно должна была быть в доме колдуна.
Он нашёл её внизу, большую комнату со стенами, сплошь увешанными связками трав и полотняными мешочками. В коробочках и шкатулках на полках хранились различные камушки, семена и лепестки цветов. На отдельной полке в глубине комнаты стояли толстые старинные книги. На их изучение у Джулиана ушло довольно много времени. Он с интересом листал их, пробегая глазами рукописные страницы с необычными рецептами зелий и длинными заговорами. Просмотрев их, он подумал, что не прочь был бы пополнить собственную библиотеку копиями этих фолиантов. Однако и здесь он не нашёл ни одного следа того, что хозяин дома занимался тёмной магией. Не было даже тех сомнительных ингредиентов, которые довольно часто использовались при изготовлении магических составов, вроде сушёных жаб, заспиртованных ящериц и склянок с кровью и жиром людей или животных. Кстати, и среди хранившихся отдельно порошков он не нашёл мышьяка, красного и жёлтого колчедана и купороса, столь часто применявшихся в ядовитых мазях.
