– Он там, под землёй… этот твой однорукий старик? – голос у Тибра был хриплый и какой-то срывающийся. – И ты всё ещё любишь его, да?
Гера ничего на это не ответила.
– А меня… – Тибр замолчал, как-то судорожно сглотнул тугой солёный комок в горле, – меня ты просто выбрала взамен, только чтобы попытаться позабыть о нём… только для этого?
– А хоть бы и так?! – закричала Гера, яростно сверкнув глазами. – Теперь бросишь меня, да?!
– Никогда в жизни! – прошептал Тибр. – Если только ты сама… Я тебя очень люблю… да ты это отлично знаешь!
– Знаю, – ответно прошептала Гера. – Потому и рассказала тебе всё…
И снова некоторое время они стояли молча и смотрели в разные стороны. О чём думала в это время Гера, этого Тибр не знал, но сам он ни о чём не думал. Никаких мыслей не было в голове, совершенно даже никаких…
– Вот ты назвал его одноруким стариком… – проговорила вдруг Гера, вновь подходя к Тибру вплотную и беря его за руку, – а он ведь сильно изменился там, внизу. Почти до неузнаваемости…
– Почти до неузнаваемости? – словно эхо повторил Тибр и, спохватившись, добавил: – В каком смысле?
Но ответить Гера так и не успела.
– Эй ты, предводитель… или как тебя там! – послышался вдруг пьяный мужской голос. – Побаловался с девкой и хватит! Нам тоже хочется!
Машинально заслонив собой Геру, Тибр обернулся.
Не менее десятка воинов столпились у отвесного выступа скалы. У многих в руках были арбалеты… передний из воинов, пьяно покачиваясь, размахивал бурдюком с вином.
– Ну, чего смотришь, щенок?! – закричал он (это был Квестор, тот самый воин, который ранее подсматривал в щель шалаша). – Тебе, значит, можно с боевым товарищем голышом по шалашу кувыркаться, а нам, значит, нельзя? Обидно даже!
Последние слова его были почти заглушены всеобщим громовым хохотом. И тут же все собравшиеся двинулись весёлой пьяной толпой прямиком к шалашу, возле которого и находились Тибр с Герой.
– Назад! – выкрикнул Тибр, обнажая меч. – Все назад!
– А не пошёл бы ты! – пьяно выкрикнул кто-то из воинов. – Что нам твой меч?!
И сейчас же один из заряженных арбалетов, сверкнув медными деталями, уставились прямо в грудь Тибра.
– Порешил бы я тебя, щенок, – пьяно усмехаясь, проговорил арбалетчик, – да девку боюсь зацепить! Больно уж хороша девка, никогда такой не пробовал…
– Я – ваш предводитель! – стараясь говорить как можно спокойнее, произнёс Тибр. – Ваш второй предводитель после Глеена! Вы сами выбрали нас, а потому…
– Нет у нас больше никакого предводителя Глеена! – злорадно выкрикнул Квестор. – Бросил он нас трусливо, сбежал… и ты тоже давай, улепётывай, пока цел, волчий выкормыш!
– А девку нам оставь! – добавил его сосед, одноглазый верзила, весь в застарелых шрамах. – Девка нам ещё сгодится!
– Эй, вы! Вы что это задумали?!
Это выкрикнул Зип, а когда он успел тут появиться… этого Тибр как-то не заметил, не до того было. В руке у Зипа тоже сверкал арбалет…
– Это не дело! – произнёс он тихо и угрожающе, направляя арбалет в сторону Квестора. – Совсем даже не дело!
– Да неужели?! – пьяно ухмыльнулся Квестор. – А мы думали, ты нас поддержишь?! В порядке очерёдности… ведь это твои слова?
– Селение горит!
Теперь уже обернулись все. Вернее, посмотрели вверх. Там, на выступе скалы, виднелась фигура дозорного, размахивающего руками.
– Селение, куда вчера направился предводитель, пылает, как погребальный костёр! – вновь прокричал он. – Что делать будем?
Когда воины осадили взмыленных, зло храпящих коней на самой окраине пылающего селения, Тибр понял, что их помощь местным жителям уже не понадобится.
Разве что для сооружения погребального костра, и даже не одного, ибо такого множества убитых Тибр не видывал давно.
А такого количества мёртвых женщин и детей молодой воин и, вообще, никогда ещё не видел. Он даже представить себе не мог, что такое возможно!
Даже в набегах на самого злейшего врага детей обычно щадили, как, впрочем, и их матерей. Не из соображений гуманности, просто такие убийства были недостойны воинов и покрывали их пожизненным несмываемым позором. А ещё воин, осмелившийся поднять руку на ребёнка, на женщину с маленьким ребёнком на руках, а уж тем более, на беременную, рисковал никогда не попасть в Заоблачный мир… и даже молитвы жрецов были бессильны помочь ему в этом…
Впрочем, на войне всякое бывало. И дети, прячущиеся в жилищах, вполне могли принять потом мучительную смерть в этих, объятых пламенем строениях. Но это, как ни странно, не считалось за убийство, ибо откуда ведать воину, летящему на горячем скакуне мимо очередной хижины и посылающему зажжённую стрелу в её тростниковую крышу, что там, внутри, прячется ребёнок. Тут, скорее, вина не воина-поджигателя, а самих родителей, не успевших вовремя доставить своё чадо в относительно безопасное место.
