На лицах свиты (именно так оценивал теперь Гэл всех тех, кто окружал девушку в плаще) возникло некое удивление и даже замешательство. Обернувшись в сторону девушки, они тотчас же принялись, то ли утешать её, то ли о чём-то настойчиво упрашивать. Процедура эта продолжалось довольно долго, на пленников теперь никто не обращал совершенно никакого внимания и, в конце концов, Гэлу это стало немного надоедать.
– Может, вы всё же развяжете нас, если уж считаете не пленниками, а гостями? – громким голосом поинтересовался он. – Тем более, гостями почётными и уважаемыми!
Умолкнув, все обладатели белых плащей вновь обернулись к Гэлу. Теперь уже на лицах их явственно читалось смятение, и Гэл тотчас же пришёл к ним на помощь.
– Если вы нас боитесь, – как можно более спокойно и миролюбиво проговорил он, – то совершенно напрасно! Клянусь словом воина, что ни я, ни моя женщина, ни при каких обстоятельствах не причиним вам никакого вреда! Ведь так, Гера? – обратился он к Гере, всё ещё кипящей от негодования.
– Говори за себя! – огрызнулась Гера, но тут же, словно опомнившись, добавила уже вполне спокойно и даже как-то торжественно: – Клянусь Высоким Небом и всеми его небожителями, что ни я, ни мой мужчина (перед тем, как произнести последние слова, Гера чуть помедлила) не причиним никому из присутствующих никакого вреда! – Высказав всё это единым духом, Гера чуть помолчала и добавила не менее торжественно: – Разумеется, если только никто из вас не станет покушаться на нашу жизнь, честь и воинское достоинство!
«Молодец, девочка! – мысленно похвалил Геру Гэл. – А я, признаться, и не подумал о таком важном дополнении к священной клятве!»
Человечки в плащах вновь заговорили на своём языке, все разом и обращаясь, естественно, к девушке с сияющими глазами. Потом она что-то коротко им ответила и, повернувшись, пошла прочь по вновь раздавшемуся проходу в толпе. Четверо из её свиты тотчас же бросились следом, а двое остались: тот, самый возрастной, хорошо знающий человеческую речь, и ещё один, помоложе, хоть определить точный возраст подземных существ было не так-то просто.
Ну и, разумеется, осталась толпа, безмолвно наблюдавшая за всем происходящим.
Двое в плащах подошли к лежащим пленникам (вернее, почётным гостям) и несколькими ловкими движениями освободили от пут сначала Гэла, а потом и Геру. Толпа сразу же испуганно отшатнулась, но когда человечек в плаще (не переводчик, другой) что-то восторженно ей прокричал, ответила громкими и не менее восторженными воплями. Потом многоликая эта толпа вновь притихла, внимательно наблюдая, как Гэл и Гера сначала сели, стараясь поскорее размять и оживить затекшие от долгой неподвижности конечности, как они потом медленно поднялись на ноги, сразу же опасно возвысившись над безмолвной этой толпой.
Человечек в плаще вновь прокричал что-то и толпа, словно по команде (а может, это и была команда?) принялась расходиться. Да так быстро, что через несколько всего мгновений возле Гэла и Геры остались лишь эти двое…
Вожди или жрецы… во всяком случае, какие-то повелители всех этих странных подземных человечков…
В это время Гэл, совершено случайно взглянувший на левую свою руку, вновь обнаружил там, вместо стального трезубца, живую человеческую кисть.
Всё, как в бреду, а значит, это и есть продолжение бреда! И Гера – это всё та же непонятная девушка по имени Эни, которая почему-то никак не желает отпускать от себя Гэла!
– Ты что? – почувствовав неладное, шепнула Гера (или Эни?). Потом она перевела взгляд на его левую руку и испуганно вскрикнула: – Что с твоей рукой?!
– Хватит притворяться! – не выкрикнул даже, рявкнул Гэл, да так, что не только Гера (Эни?), но и оба человечка в белых плащах испуганно от него отшатнулись. – Вас тут нет, никого из вас тут нет! И меня тоже, я всё ещё там, у костра! И Гера там… а ты… ты ведь не Гера? Прими своё истинное обличие Эни, я ведь всё равно тебя раскусил!
Высказав всё это, Гэл замолчал, внимательно наблюдая за испуганно-недоуменным лицом Геры (Эни?). Потом вдруг весело рассмеялся.
– Впрочем, – произнёс он миролюбиво, – как тебе будет угодно, Эни! Я не против продолжения сна, он мне даже начинает нравиться!
– Не понимаю, о чём ты? – тихо проговорила Гера (Эни?).
– И не надо! – Гэл вновь посмотрел на свою левую руку, осторожно пошевелил пальцами. – Это так здорово: иметь обе руки! Хоть я, признаться, довольно сносно научился пользоваться и одной…
– Но я и, правда, ничего не понимаю! – воскликнула девушка. – Ни того, почему у тебя вдруг появилась рука, ни твоих самых последних слов! И почему, кстати, ты называешь меня Эни?
– Ты хочешь, чтобы я называл тебя Герой?! – Гэл вновь весело рассмеялся. – А, впрочем, почему бы и нет! А то ещё обидишься и нашлёшь на меня бродячие деревья и прочую лесную нечисть! Давай договоримся: я называю тебя Герой, а ты оставляешь мне именно этот сон! По рукам?!
– Да пошёл ты!
Отвернувшись, девушка (Гера? Эни?) отошла в сторону, а Гэл, которого всё ещё не покинуло весёлое расположения духа, обратился к человечкам в плащах.
