От этих ночных нападений было единственное спасение: яркий свет, которого подземные вампиры панически боялись. Потому в каждом скальном жилище ночью постоянно теплилась хоть одна восковая свеча, а рядом лежали наготове высушенные прутья горного тиса, который воспламенялся практически мгновенно и давал при горении чрезвычайно яркий, ослепительный даже свет. Кроме того, взрослые обитатели скальных жилищ по очереди дежурили каждую ночь, чутко прислушиваясь при этом ко всем посторонним шумам и даже самым незначительным шорохам.
Казалось, всё было предусмотрено, но нападения (и успешные нападения) продолжались. А рассказать потом, какую же ошибку, какой непростительный промах допустила очередная несчастная семья, было, естественно, уже некому…
Но эти ночные похищения случались не так и часто, и эльфы привыкли относиться к ним с таким же фатализмом, как к нередким тут землетрясениям или извержениям вулканов. Это была судьба, а от судьбы, как известно, не уйдёшь.
А потом всё изменилось. Резко и неожиданно.
Невесть откуда взявшиеся на равнине люди напали на гномов и принялись успешно их истреблять. А ещё успешнее – изгонять с обжитых территорий. И когда лавина обезумевших от страшного несчастья гномов хлынула в поисках спасения в предгорья Северных скал – тут уж несладко пришлось коренным обитателям сих мест, эльфам.
И это ещё мягко сказано.
Гномы никогда не отличались дружелюбием и даже простой терпимостью к иным разумным существам. Подземных вампиров они, к примеру, откровенно ненавидели (и было за что!), к предгорным же эльфам отношение гномов тоже было, ежели и не совсем враждебное, то, по крайней мере, не особенно дружественное.
Дело в том, что эльфы, не горя желанием заводить с гномами честную и взаимовыгодную торговлю, не гнушались заниматься самым элементарным воровством. Особенно этим грешила молодёжь, и, если любая, даже самая незначительная кража у своего соплеменников покрывала провинившегося эльфа несмываемым и едва ли не пожизненным позором, то воровство, совершённое у гнома, наоборот, считалось, чуть ли не подвигом. На молодого эльфа (а занималась этим малопочтенным промыслом преимущественно незамужняя молодёжь мужского пола), совершившего удачную вылазку в долину и благополучно воротившегося назад с богатой добычей, смотрели с откровенным восхищением и неприкрытой завистью. Такие юноши были завидными женихами, имевшими явное преимущество перед своими сверстниками, ни разу не покидавшими гор. Поэтому многие молодые эльфы совершали свои первые набеги на селения гномов с одной лишь целью: загодя приобрести, таким образом, благосклонность будущей своей суженой…
К тому же эти походы в селения гномов были довольно-таки опасным занятием (захваченных на месте преступления эльфов гномы попросту забивали насмерть кирками или лопатами), так что для многих молодых парней тайная экспедиция в долину являлась ещё и некой своеобразной проверкой на мужество.
Кражи эти (нечастые и довольно ничтожные по своим конечным результатам) никоем образом не подрывали материального благополучия гномов, но, тем не менее, именно они не способствовали налаживанию прочных и доброжелательных отношений между соседями. Эльфы страшились грозных и огромных (по сравнению с ними) гномов, гномы же относились к воришкам-эльфам с откровенным презрением. Но до открытых стычек дело никогда не доходило.
Всё изменилось после сокрушительного поражения долинных гномов в смертельной схватке с людьми. Когда уцелевшие гномы начали создавать на территории Северных скал и их предгорий новую свою цивилизацию, они, в свою очередь, принялись выживать с этих территорий эльфов. И выживать жестоко и безжалостно, словно мстя маленькому народцу за все те обиды и унижения, кои претерпели сами от жестоких и безжалостных пришельцев-людей.
Эльфы оказались в ловушке, из которой, казалось, не было никакого выхода. Плодородную долину внизу заняло людское племя, ещё более жестокое и нетерпимое к чужакам, нежели изгнанные оттуда гномы. Страшный Чёрный лес, зловеще темневший на горизонте, тоже не сулил несчастным изгнанникам ничего, кроме новых бед и страданий, а, возможно, и полной даже гибели… ну, а проход через заснеженные острые пики Северных скал на север был, практически, невозможен.
Единственный путь к спасению подсказали малышам-эльфам самые злейшие их враги, подземные вампиры. Они были, кажется, единственными, кто, не только нисколечко не пострадал от всех свершившихся в долине и вокруг её потрясений и пертурбаций, но и вряд ли их даже заметил. И эльфы, отчаявшиеся и обречённые на полное уничтожение, тоже вынуждены были уйти под землю, вырубая себе в скальных породах новое жизненное пространство или отвоёвывая его в жестоких сражениях с извечными своими врагами.
