А Гэл вошёл в своё. Почти свободно, лишь наклонив слегка голову.
Нельзя сказать, чтобы каменное жилище это было излишне просторным, хоть и состояло из четырёх комнат, из которых, самой обширной оказалась, почему-то, спальня. Рядом с ней располагалась, кажется, комната прислуги (вернее, одной-единственной служанки), потом шла комната, которую Гэл определил, как столовую (ибо там находился стол и несколько стульев, настолько хрупких, что Гэл так и не решился ни на один из них присесть). И, наконец, небольшая кухня со странной какой-то плитой, выдолбленной в стене…
Все комнаты (в том числе и кухня) освещались не посредством настенной плесени, как снаружи, а при помощи каких-то светящихся червей (или личинок). Черви, находящиеся в стеклянных шарах, подвешенных к потолку или расположенных на стене, светились довольно ярко… во всяком случае, значительно ярче плесени.
Пока Гэл молча и обстоятельно оглядывал новые свои апартаменты, девушка-служанка молча следовала за ним… и таким образом они, обойдя всё, вновь оказались в спальне.
– Не сломается? – опасливо проговорил Гэл, трогая рукой слишком короткую и узкую металлическую кровать. – Как думаешь?
В ответ служанка проговорила (а скорее, прощебетала) на своём странном языке какую-то чрезвычайно длинную фразу, из которой Гэл не понял ни единого даже слово. Впрочем, этого и следовало ожидать…
– Н-да…
Он снова потрогал рукой кровать, потом, решившись, уселся на неё, на что кровать ответила протяжным предостерегающим скрипом. Поняв это, как самое последнее предупреждение, Гэл тут же вскочил и, отодвинув кровать к самой стене, стащил с неё тюфяк разом с одеялом и подушкой. Всё это он аккуратно расстелил на каменном полу спальни…
– Вот так оно понадёжнее будет!
Служанка вновь что-то прощебетала, но Гэл так и не понял из её довольно продолжительного монолога, одобряет она подобное нововведение или, наоборот, решительно его осуждает.
– Как же мы с тобой общаться то будем? – пробормотал он, улаживаясь на тюфяке. – Я на твоём языке не кумекаю совершенно, а ты… а вот этого не надо делать!
Вскочив на ноги, он с удивлением уставился на служанку, уже успевшую сбросить свой передничек, но чуть опоздавшую занять место на тюфяке рядом с Гэлом.
– Оденься сейчас же!
Подхватив с пола передничек, он, не глядя, сунул его в руки девушки.
– Я просто прилёг! Устал и прилёг, понимаешь?! Впрочем, ни фига ты не понимаешь!
– Я уже чуть понимать! – просто и без всякого смущения проговорила служанка, вновь завязывая на бёдрах тесёмки передничка. – Я немного слушать ваш разговор с той женщина, потом слушать твой речь сейчас… и постепенно учить слова…
– Вот это да!
Теперь Гэл смотрел на девушку не с удивлением даже, с изумлением.
– У вас это так просто? Прослушала две-три фразы и уже язык выучила?
– Нет вовсе! – девушка вдруг весело и заразительно рассмеялась. – Просто я немного знать твой язык раньше и потому меня к тебе направлять.
– Вот оно что! – Гэл нахмурился, но тут же махнул рукой и тоже весело расхохотался. – Разыграла меня, да?! Плутовка!
– Это слово я не знать? – сразу же сделавшись серьёзной, проговорила девушка. – Что означать, плутовка?
– Плутовка, это… – начал, было, Гэл и вновь замолчал. – Это… как бы тебе объяснить популярно…
– Плутовка – это просто очень хитрая и изворотливая женщина! – послышался голос Геры и Гэл с удивлением обнаружил, что она стоит у входа в спальню и внимательно на него смотрит. – А теперь, – обратилась она уже к служанке, – будь добра удалиться и оставить нас наедине!
– Я повиноваться, госпожа! – тихо проговорила служанка, моментально выскользнув за дверь.
– Зачем ты так грубо? – сказал Гэл, невольно глядя ей вслед. – Обидела бедняжку…
– А так же помешала вам мило развлекаться? – шагнув вперёд, Гера вдруг ухватила Гэла за отвороты куртки. – Ты, наверное, планировал затащить её в постель… вон уже и на пол всё перенёс, сообразил, что кровать может вас двоих и не выдержать! Всё так хорошо шло, а я вдруг вошла и помешала! Ну, извини!
Она отпустила куртку Гэла и, повернувшись, пошла, было, к выходу, но Гэл, рванувшись вперёд, тут же преградил ей путь.
– Отойди и дай выйти! – тоном, не предвещающим ничего хорошего, проговорила Гера. – А не то…
– А не то, что? – осведомился Гэл, улыбаясь. – Ударишь или, может, укусишь?
– Временами я тебя ненавижу! – опустив голову, тихо прошептала Гера.
– А я – тебя! – в тон ей ответствовал Гэл. – Здорово, правда?!
Гера ничего не ответила, и тогда Гэл осторожно привлёк её к себе и поцеловал в холодные дрожащие губы.
– Ну, что ты, маленькая, что ты?! Ревновать меня вздумала, да?
– Вот ещё! – с обидой в голосе фыркнула Гера. – С чего бы это?
– Да не с чего, маленькая! Совсем даже не с чего! Ведь ты для меня – всё! И никто другой мне не нужен… никто мне не нужен, кроме тебя одной!
Он говорил и говорил что-то успокаивающее, не переставая при этом целовать Геру в губы, щеки, шею. Потом перестал, поняв, что девушка никак на это не реагирует. Просто присутствует и всё…
– Ладно, – сказал Гэл, отходя чуть в сторону и уступая ей дорогу. – Иди, я не буду тебя задерживать!
