По идее, я выполнила свою работу и, сняв номер в чайхане, решила отдохнуть и попутно обдумать, как найти неуловимого Абдул Рахима.
— Где же ты затаился, змееныш? — прошипела я в пустоту комнаты.
Мои расспросы об Абдул Рахиме ни к чему не приводили.
В этом караван-сарае его давно не видели, и караваны его не появлялись в этом месте.
Придется посетить другие государства, но особенно меня манило Арское. Там, словно саранча, расплодились мои должники.
Пожалуй, стоит заняться ими, а поиски Абдул Рахима отложить на потом. Рано или поздно он вынырнет из своей норы.
Но моим планам не суждено было сбыться: в страну ворвалась смута. Борьба за трон разгорелась с яростью пожара, охватившего целые провинции.
Волнения в городе вспыхнули мгновенно, словно сухой костер, подхваченный ветром.
Город раскололся надвое, словно треснувшее зеркало, отражая в осколках злобу и страх.
Торговцы спешно свернули лавки, забивая склады караван-сарая своим товаром. Вскоре базар превратился в кромешный ад, в кровавое побоище, где невозможно было разобрать, кто с кем и за что сражается.
В этой неразберихе было не понять, кто верен старому Повелителю, а кто присягнул новому ставленнику.
Пришлось захлопнуть тяжелые ворота караван-сарая, отрезая путь не только мародерам, но и всем остальным.
Караван-сарай имел прямоугольное построение, и его стены предполагали возможность отбить нападение и выдержать осаду. Вся загвоздка состояла в длительности осады.
Скудные припасы чайханы едва ли смогут утолить голод людей, нашедших здесь приют. А верблюды… Им требовался корм, особенно тем, кто лишь недавно завершил изнурительный переход, и чьи горбы поникли от усталости и недоедания.
У всех жила надежда, что наведут порядок очень быстро и беспорядки прекратятся. Нам оставалось прислушиваться к звону мечей и наблюдать за дымом, поднимающимся к небесам.
Удручающее зрелище. Нисколько не сомневалась, что в безжалостных жерновах властолюбия будут перемолоты невинные души.
Под покровом ночи, когда город погрузился в объятия сна, лишь тени дозорных скользили по стенам крепости, я выскользнула за ее пределы.
Жажда узнать, что таится за чертой безопасности, гнала меня вперед. Бесшумной тенью пробиралась я по улицам, где изредка мелькали фигуры воинов и простых горожан, сжимавших в руках оружие.
Искореженные врата домов зияли черными провалами, а внутри, словно зловещие тени, покоились убитые. Ярость и негодование сплетались в моем сердце, отравляя душу этим ужасным зрелищем.
Ведь под покровом хаоса, словно стервятники, одни расправлялись с другими, не щадя никого в своей слепой жажде мести.
Даже в ночной тишине звенел похоронный звон клинков. В груди рождалось безумное желание встать во весь рост и обратить этот город в пепел…
Но разве виноваты эти люди, чьими жизнями играют, словно пешками на шахматной доске, те, кто взирает на этот хаос из неприступных крепостей, плетя свои коварные планы в тишине и безопасности?
Вернувшись, я закрылась в своей комнате, взволнованно меряя ее шагами.
Вначале, по старой привычке, воззвала к богам, моля о скорейшем разрешении этой ситуации, об избавлении для измученных людей.
Но тут же горький смех вырвался из моей груди.
Я рухнула на кровать, ладонями зажимая рот, чтобы приглушить хохот, чтобы не потревожить соседей. Фыркала в подушку, осознавая абсурдность мольбы, обращенной к самой себе.
Даже на подсознательном уровне чувствовала, как Сурра разделяет мой безумный смех.
Когда смех иссяк, взгляд устремился в потрескавшийся потолок. Выцветшие занавески лениво колыхались, в комнате стояла удушающая жара, смешанная с запахом гари.
Наше заточение длилось неделю, и ни одна попытка прорваться внутрь не увенчалась успехом. Со временем лязг клинков стих, и наступила гнетущая тишина, куда более изматывающая, чем яростные битвы за стенами.
И вот, наконец, прозвучало:
— Именем Повелителя, откройте двери!
Эти слова заставили нас насторожиться. Кто теперь у власти? Прежний Хатым Аль'эф или узурпатор?
В сердцах людей поселилась тревога. Что можно ожидать их от тех, кто отдает приказы именем Повелителя?
Не сочтут ли их предателями за то, что укрылись за стенами, не принимая участия в войне?
Среди нас были и выходцы из других королевств. Как к ним отнесутся? Не полетят ли головы с плеч?
В распахнутые ворота ворвался отряд джемат, словно бурный поток, знаменуя собой возвращение законности в город.
Ужас, царивший здесь под властью наемников и мародеров, отступил под натиском законной власти.
— Обыскать! — прогремел властный приказ.
— Здесь лишь уважаемые торговцы, — заискивающе пролепетал хозяин караван-сарая, почтенный Узур Рахим. — Мы сразу же затворили врата и никого не впускали. Здесь нет никого подозрительного.
Он склонился в глубоком поклоне перед представителем власти, но тот лишь кивнул, не отменив распоряжения.
Вскоре караван-сарай был перевернут вверх дном, но поиски не увенчались успехом. Ни единой подозрительной тени.
— Пока что все свободны. Но караваны не отправлять до особого указа, — бросили на прощание приказ и удалились.
