— Не хватало еще женщине совать свой любопытный нос в чужие дела, — проворчал он еле слышно, словно приглушенный ропот недовольства, направляясь в сторону торговцев.
На этот раз спор удалось уладить как раз вовремя: к нам приблизились двое воинов — шантар в своих черных одеждах. И подумать не могла, что придется собирать отряд для охраны каравана прямо в черте города.
Никогда бы не подумала, что наши караваны кому-то перешли дорогу, что все это часть чьего-то зловещего плана. Возможно, невежды и вовсе не ведают, что за люди сопровождают груз, полагая, будто шантары лишь наемники.
А может, в ком-то зреет обида из-за того, что мы перестали водить чужие караваны, отдав предпочтение лишь этим загадочным торговцам?
Впрочем, какая теперь разница? Главное, что кровь не пролилась, и мы успели взять ситуацию под контроль. Присутствие хоть одного шантара всегда добавляло напряжение, даже если они всего лишь выполняют свою работу.
С их мрачной аурой, безмолвными взглядами и безупречной дисциплиной они больше походили на предвестников беды, чем на обычных охранников.
Я чувствовала, что, вероятнее всего, буду втянута в какую-то сложную игру, где правила известны лишь другой половине.
Но я не собиралась сдаваться. Мой долг — обеспечить безопасность каравана и доставить груз в целости и сохранности, и чтобы это не было, а придется подумать над безопасностью своих людей даже в черте города.
Торговцы со своими претензиями все же задержали выход каравана, и солнце уже стояло в зените, когда караван медленно двинулся вперед, оставляя позади городские ворота.
Фартах, шагая рядом с верблюдом, на котором восседала его жена, бросал на нее украдкой взгляды, все еще переваривая недавнюю сцену. Его не покидало чувство, будто его супруга раскрывает свои потаенные качества, словно диковинный цветок под первыми лучами солнца.
Властный, почти повелительный тон, которым она отчитывала хозяина караван-сарая, поверг его в изумление. Он застыл, держа руку на рукояти меча, готовый в любой момент прервать этот дерзкий диалог.
Часть его, воспитанная в традициях, протестовала: женщине не место в мужских делах. Но ее взгляд, острый и предупреждающий, когда он приблизился к ней, удержал его.
Он вспомнил данное обещание не вмешиваться в ее решения. И вновь изумился тому, как точно она нащупала слабое место в броне самоуверенности хозяина. Тот, скрепя сердце, вынужден был уступить… женщине!
И сейчас, в мерном покачивании верблюда, Фартах осознал, что почти ничего не знает о своей жене. «Времени узнать друг друга у нас и не было. Пока нас связывают лишь условия договора».
Тяжело вздохнув о пока еще призрачных надеждах, он вновь взглянул на жену, а затем устремил взор на горизонт, словно пытаясь разглядеть там ответы на мучившие его вопросы.
Я чувствовала смятение Фартаха по его задумчивому взгляду и мимолетным взорам, которыми он меня одаривал. И все же я была благодарна ему за то, что он не перешел на другую сторону в разговоре.
Если бы он отчитал меня и увел прочь, ситуация стала бы неприятной.
Я допустила ошибку, утаив правду о себе. Этот разговор необходимо провести при первой же возможности.
Как ни крути, он муж Повелительницы, а значит, и сам стоит наравне со мной.
Я тихонько хмыкнула, предвкушая его реакцию. Раз он стремится быть настоящим мужем, ему придется испить до дна чашу правления царством и встать у истоков его возрождения, как и подобает Повелителю.
Пусть привыкает ко мне, к моей воле и неожиданным решениям. Пусть учится доверять, а может и подчиняться. В конце концов, именно я являюсь нитью, связывающей его с этим миром, с этой землей.
Я вздохнула. Предстоит много работы. И дело не только в возрождении царства, но и в том, чтобы Фартах принял свою роль, осознал свою ответственность. Чтобы он стал тем, кем ему суждено быть. Повелителем.
Я улыбнулась своим мыслям. Игра только начинается. И я, как истинная Повелительница, буду играть по своим правилам. Пусть Фартах готовится. Его ждет сюрприз. И этот сюрприз изменит все.
Мы достигли оазиса, утопающего в изумрудной прохладе среди раскаленного песка. Я отыскала место под сенью раскидистого дерева, где тут же расстелили мягкий плед и появились несколько подушек.
Освободив лицо от плена покрывала, я приблизилась к живительной влаге и омыла его, чувствуя, как спадает усталость долгого пути.
Едва промокнув кожу услужливо поданным полотенцем, я поймала на себе множество изумленных взглядов. Легкая улыбка тронула мои губы, и я спокойно расположилась в тени, наблюдая за суетой вокруг костра.
Фартах, очнувшись от ступора, вызванного моим поступком, ополоснул лицо и, приняв поданное полотенце, опустился рядом. В его взгляде смешались растерянность, непонимание и сдерживаемое раздражение — бурный коктейль эмоций.
— Фартах, нам нужно поговорить.
— Хорошо. Поговорим, — согласился он глухо.
— Ты знаешь легенду о Шарис? — начала я осторожно, словно бросая камень в тихую заводь, давая ему время привыкнуть к поднимающимся волнам.
— Да, слышал в детстве.
