— Как ты думаешь, может ли Шарис возродиться? Я слышала об этом от провидицы на базаре, — продолжила я.
— Не думал об этом… Но не думаю, что это возможно.
— Тебя удивило или привело в ярость то, что я сняла покрывало? — спросила я прямо.
— Скорее второе, — последовал честный ответ.
— Я знаю, что многое удивляет тебя, вызывает гнев, но я благодарна тебе за то, что ты сдерживаешь свои эмоции. Возможно, это влияние нашего договора, но я рада, что ты его соблюдаешь. Дело в том, Фартах, что Шарис— это уже ни легенда, не миф. Шарис — это я.
До этого он сидел ко мне спиной, комкая полотенце в руках. Сейчас он резко развернулся и хмуро посмотрел на меня, словно выискивая скрытый смысл в моих словах.
Понимая, что мое заявление прозвучало как дерзкая насмешка, я поспешила продолжить:
— Шарис переводится как «Повелительница моего сердца». Но шантары вкладывают в это слово другой смысл: «Повелительница пустыни», та, что повелевает песками. Мое Шантарское царство огромно, оно больше любого государства, потому что пески — это моя вотчина. Постепенно на их месте появится зелень, вырастут дома, где счастливые люди будут жить, не страшась будущего. Поэтому мои люди предлагают работу в далеком городе Авалон. Пока там нет дворцов и роскоши, но там есть свобода. Будущая столица будет называться Назиирим — «предупреждающий или дарующий свободу». Я — Повелительница этого царства, а ты, как мой муж, являешься его Повелителем.
Фартах молчал, переваривая только что услышанное. В его глазах мелькнуло что-то похожее на недоверие, но он быстро взял себя в руки. Несомненно, его воспитали быть сдержанным и хладнокровным воином, но я видела, что внутри него бушует буря.
— Ты говоришь… ты хочешь сказать, что ты Шарис, та самая легендарная королева? И что пески подчиняются тебе? Это… безумие, — наконец вымолвил он, словно сомневаясь в каждом произнесенном слове.
Я вздохнула. Знала, что будет непросто. Но, судя по его реакции, у меня был шанс. От неверия до веры один шаг. Выдержав паузу, продолжила:
— Я не прошу тебя верить мне на слово, Фартах. И да, мое царство— это не только пески. Это еще и люди, те, кто нуждается в защите, те, кто жаждет свободы. И я намерена ее им дать. Вместе с тобой, если ты этого захочешь. Ты можешь отказаться от своего условия. Я его приму, но если нет, то тебе придется смириться, что старые устои рухнут, а на их месте вырастут новые. По-новому осмыслить все мои начинания и нормы, которые будут основанием, фундаментом царства. Я не питаю иллюзий, что столь скоро воскреснут из пепла давно забытые истины. В тени ушедших эпох женщина шествовала рука об руку с мужчиной, могла врачевать, открывать новые грани бытия, оставаясь при этом хранительницей очага и матерью. Она купалась в лучах понимания и поддержки, будь то со стороны супруга или верных соратников. Затерянные в песках крохотные поселения шантар, как осколки времени, чудом сохранившие память былого величия вопреки всем испытаниям. Здесь женщины гордо несут открытые лица, а браки заключаются не по расчету, но по велению сердца, по зову любви и взаимопонимания. И даже когда мужчин стало много, остались моногамные браки, а верность остается незыблемым законом. Гаремам нет места в нашем мире и никогда не будет.
Фархат слушал с предельным вниманием, стремясь уловить суть каждого слова. Но лицо его, словно чуткий барометр, выдавало бурю внутренних противоречий: тень сомнения скользила по щекам, намек на несогласие вспыхивал в глубине глаз, готовое возражение трепетало на кончике губ. Все эти мимолетные эмоции проносились так быстро, что заметить их можно было лишь внимательным взглядом. Со стороны казалось, что его лицо было невозмутимым.
Прошло несколько томительных минут, прежде чем он нарушил молчание:
— Расскажи о своем народе.
Я набрала в грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду:
— Мне самой предстоит заново открывать для себя шантар. Слишком долгая вечность отделяла меня от них.
Поймав в его взгляде невысказанный вопрос, я опередила его:
— О себе… о себе я пока умолчу. Не время еще.
В ответ он едва заметно кивнул.
«Хм… Сдержанный, хладнокровный, понимающий… мечта для женщины, будь у меня сейчас сердце, способное любить».
