Немного позже они добрались до деревни. Она находилась в лощине и казалась меньше Хальмата. Даже сейчас, когда солнце ещё стояло высоко, дома выглядели мрачно и приземисто. Но Рагне не испугало первое впечатление. Она направилась к ближайшей хижине и, не спешиваясь, громко поздоровалась.
Дверь приоткрылась. Из щели выглянул какой-то мужчина:
– Что вам угодно?
– Мы – путники и ищем трактир или хотя бы тёплый хлев, добрый человек.
Незаметно Рагне вытряхнула из рукава паутину и принялась плести нить к дому. При этом она чувствовала магическое сопротивление: в деревне была руна.
– У рынка ниже, не ошибётесь. Доброго дня.
Мужчина закрыл дверь.
– Не очень-то радушный приём, – пробормотала Рагне.
Она собралась с силами и отправила пауков в близлежащие дома. Рагне чувствовала действие руны, но та, казалось, была старой и слабой. Её восьминогие слуги неутомимо работали, от напряжения у Рагне проступил пот на лбу.
– Не нравится мне это, – сказал альв.
– Он не бросил в нас камня и не вытащил молотильный цеп. Здешние люди, пожалуй, попросту невежливы. А теперь вперёд!
Они направили лошадей по узкой деревенской дороге вниз к рынку.
– Ты видела? – прошипел Цифер.
– Что?
– Ребёнка. Он бежал там, за домами.
– Всего лишь ребёнок, Цифер. Успокойся, – шепнула она. – Мои пауки уже работают.
– И какой от этого толк, если здесь действует белая руна?
– У неё мало силы, – ответила Рагне убедительнее, чем чувствовала на самом деле.
Они медленно приближались к рыночной площади, пустующей в лучах вечернего солнца. Трактир, выцветшая вывеска над входом которого пыталась привлечь посетителей, почему-то вызвала у Рагне неприязнь. Вдруг жестяной колокол дробно и продолжительно забил тревогу:
Лошадь Рагне забеспокоилась. В трактире распахнулись ворота, повалил народ. С одной из улиц по площади промчался ребёнок, прямо к жителям деревни, выбегающим из пивной.
– Это тот проклятый негодник! – прошипел альв. – Он предупредил жреца и теперь…
– Ведьма! – завопил ребёнок. – Ведьма!
– Уходим! – скомандовала Рагне и повернула коня. Первые камни пролетели совсем рядом с ней.
Солнце зашло, а мастер Маберик по-прежнему оставался в повозке. В конце концов Барен вымыл руки в маленьком жестяном корыте, в котором, к удивлению Айрин, была тёплая вода, и принялся разогревать еду на ужин. Айрин поражалась маленькой, по-видимому, подвижной железной печке, куда Барен подкладывал угли, но за рассказом забыла спросить о ней. Она поведала брату о своём бегстве, а Барен рассказал ей о своих приключениях.
– Удивительно, как сильно уважают мастера в деревнях, но странно, что он не хочет задерживаться в них надолго. И спит он всегда только в своей повозке.
Барен помешивал густую похлёбку, а Айрин украдкой наблюдала за ним. Он словно изменился, хотя она не видела его всего несколько дней. Барен продолжил:
– Он быстро заметил, что у меня нет таких способностей к рунам, как он думал. Даже буквы даются мне с трудом. Наверное, мне повезло, что я хорошо владею инструментом, в этой повозке полно того, что можно починить.
– Так вот почему ты весь был в смазке!
– Странно… Эта повозка – настоящая диковинка, каждый её дюйм так ловко продуман, что иногда мне кажется, что внутри она ещё больше, чем снаружи. Жаль, в последние годы мастер запустил её. Я появился как раз вовремя, чтобы уберечь её от серьёзных повреждений. Только посмотри на балдахин над нами! Во время поездки он скрыт под крышкой, но его можно достать одним рывком. А этот стол в поездке служит частью внешней стены. С другой стороны находится настоящая наковальня, её даже можно вытащить. И внутри каждая стена состоит из ящичков, крышек и полок, которые расположены так толково, что не удивлюсь, если до сих пор видел только половину.
Из-за двери высунулась голова мастера:
– Вы сказали, вас отдали в пятый месяц? А день, случайно, не помните?
– Нам тогда не было и года, мастер, – ответил Барен.
– На конверте стояла только одна дата, господин. День, когда дядюшка должен был передать нам письмо, – добавила Айрин.
– То есть нет?
– Нет, мастер. Еда сейчас будет готова.
– Что? Прекрасно, оставьте мне немного. Я должен сперва… – И он снова исчез внутри.
– Таким взволнованным я его ещё не видел, – заметил Барен.
– Зато ты – само спокойствие, – удивилась Айрин. – Разве ты не хочешь узнать, какая тайна скрывалась в письме? И то, что письмо исчезло, кажется, тебя поразило не так сильно, как меня.
Брат пожал плечами:
