– Я не могу ничего изменить, к тому же совсем не уверен, что хочу знать больше о нашей маме. – Заметив испуг в глазах Айрин, он добавил: – Всё, что я о ней знаю, – это то, что она отдала нас. Какая мать так поступит? Даже старая Нурра была нам больше мать, чем эта женщина.
– У неё точно были на это причины, Барен. И о них было написано в письме.
Он пожал плечами:
– Наверное, но мы об этом никогда не узнаем.
Айрин была расстроена, что брат оставался равнодушен к письму. За ужином они почти не разговаривали.
Барен тоже, казалось, был не в духе. Когда он мыл тарелки, Айрин поинтересовалась, что случилось.
– Переживаю из-за Нурры. Если я тебя правильно понял, ты даже не простилась с ней. Она этого не заслужила.
– Я пыталась, но она приняла меня за смерть и прогнала, значит, не так уж она её и ждёт, как частенько поговаривает. Как думаешь?
Барен не ответил. Казалось, он относился к этому с необычайной серьёзностью.
– Мне тоже жаль, но это лишь знак, что я скоро вновь увижу её, – попыталась подбодрить его Айрин.
– Вряд ли, Айрин, – с горечью промолвил Барен. – Ты сбежала от дядюшки, и у тебя нет доказательств, что ты больше не его служанка-разносчица. Ты ещё долго не сможешь вернуться в Хальмат.
Айрин прерывисто вздохнула. Она рассчитывала, что письмо всё объяснит, а оно пропало. Только сейчас она осознала значение произошедшего, и упрёки брата камнем легли на сердце.
Они ещё долго сидели молча у печи, каждый занятый своими мыслями.
– Наверное, нам уже можно войти? Холодает, – наконец сказала Айрин.
– Лучше не мешать мастеру, когда он погружён в работу. Он действительно может очень рассердиться, если «потеряет мысль», как он это называет. Но, думаю, я уберу балдахин, иначе он пострадает на морозе.
Айрин была поражена: и вправду, Барен в два счёта сложил стол, скамеечку и защитную ткань.
– Вот только не знаю, смогу ли я здесь остаться. В противном случае мне придётся искать ночлег. Я не хочу снова спать под открытым небом.
– У мастера сердце не камень, он не будет против, если ты устроишься здесь. Нужно только спросить его.
Однако мастер не показывался, и в какой-то момент Барен со вздохом сказал:
– Пожалуй, пора. Мы можем устроиться в моей спальне. Но, ради бога, веди себя тихо. Он ещё работает.
И Барен указал на свет, падающий из узкого окошка на втором этаже повозки.
Айрин вошла в повозку, так долго подогревающую её любопытство. Сначала она попала в узкий низкий проход, но скоро заметила, что каждый уголок будто состоит из ящиков и крышек – как и говорил Барен. С потолка свешивались всевозможные предметы, назначение которых она не могла разгадать, а дальше в сетках находились вещи ещё причудливее. Она почти освоилась, как вдруг ударилась головой об обыкновенную чугунную сковородку.
– Ой! – выдохнула она.
– Тихо! – шикнул брат.
Он провёл её в заднюю часть повозки, осторожно опустил ящик со всякими стеклянными сосудами и колбочками в стене, отодвинул в сторону скамейку и открыл широкий люк в полу. Под ним показался матрас. Из другого ящика Барен вытащил одеяло.
– Вообще, место рассчитано на одного, и вдвоём будет тесно.
– Нам хватит, – решила Айрин. – Но одеяло стоило бы выстирать или хотя бы проветрить…
– Кажется, до меня здесь долго никто не спал. Но тут тепло и сухо.
– Даже необычно тепло, намного теплее, чем у Нурры. Это тоже из-за руны? – тихо спросила Айрин.
– Что? Нет, это из-за печки снаружи. Она нагревает воду, которая бежит по трубам в полу повозки. – Барен усмехнулся: – Кстати, это было первое, что я сам спросил у мастера. Он тогда проворчал, качая головой от моего невежества и показывая на трубы: «Для чего использовать магию там, где работает ум?»
Напряжение, возникшее между ними, испарилось.
Айрин потянулась, тепло разлилось по её телу. «К счастью, – размышляла она, – мой брат не злопамятен».
– Просто поразительно, – пробормотала она, укрываясь. Она несколько раз ударилась коленом, локтем и головой, но в конце концов близнецы счастливо улеглись рядом. Айрин уставилась в потолок, на котором болталось ещё больше загадочных предметов. Как же изменилась её жизнь за последние дни! Она бы ещё много о чём спросила, но слишком устала и уснула прежде, чем смогла задать хоть один вопрос.
– Это потрясающе! – прозвенел голос.
Айрин заморгала. Кто-то стоял в крошечной спальне, яростно размахивая пергаментом, словно ожидая ответа.
– Это даже больше, чем потрясающе!
– Доброе утро, мастер Маберик, – поздоровалась Айрин.
– Пойдёмте на улицу, там светлее. А, и дай пинка своему брату – это единственный способ его добудиться! – крикнул лар и исчез.
Айрин села. Окно в кормовой части было маленьким, но зеркало, расположенное на откосе, усиливало свет. У Айрин сна не было ни в одном глазу, в отличие от брата. Девушка потрясла его:
– Вставай, он что-то нашёл.
– Кто?
– Мастер Маберик, кто же ещё!
– Ещё немного, – пробормотал Барен, переворачиваясь на другой бок.
Айрин вскочила и сорвала с него одеяло.
– Идём же! Возможно, он что-то узнал о тайне нашего рождения.
