Алан рассмеялся, запрокинув голову и схватившись рукой за живот. Его низкий бархатный голос заполнил собой всю полупустую кухню квартиры Уильяма, и тот с трудом взял себя в руки, чтобы не промахнуться и не пролить ни капли драгоценного животворящего напитка.
В конце концов, если в церкви почитают вино, почему бы Алану не почитать что-нибудь покрепче?
– Не я так себя назвал, – смахнув с ресниц невидимые слезы, ответил Алан. – Да и к тому же мы ведь не выбираем наши имена. Вот тебя, Уилл, назвали в честь деда. Второе имя дали в честь отца. А фамилию ты тем более не выбирал и должен будешь передать своим детям. Так и я не выбирал: быть мне Идеалом или кем-то другим. Имя – всего лишь слово, которым мы пытаемся отличаться от других.
– И что в таком случае значит ваше имя? Хотя я не очень удивлён тому, что вас так прозвали.
– О, нет-нет, – по-отечески улыбнулся Алан, и Уильяма передёрнуло: еще не хватало только, чтобы он встал и потрепал Уилла по голове, как это делал когда-то его отец. – Если ты думаешь, что они посмотрели на меня и подумали: «О, Идеал. Отличное имя для такого идеального существа», – то ты ошибаешься. Иногда я думаю, что всему виной Древняя Греция. У них было довольно интересное представление о происхождении мира. И не могу сказать, что они были далеки от истины.
– Хаос? – Уильяму показалось это забавным.
– Он самый. Пустота, бездна, ничто, если тебе будет так проще. Вот только греки считали, что до ничего не было. Лишь тьма и холод. В чем-то они были правы. Но там был я.
Уилл не сомневался, что там был Алан. Он спокойно мог представить Алана в центре мироздания, выстраивающего правила, по которым все будет существовать, по которым будут сменяться циклы жизни и вращаться земля. Он не сомневался, что в том хаосе и безумии, что происходили в жизни Уильяма, есть щедрая доля руки Алана Маккензи – он даже мог это видеть собственными глазами. Вот только все известные ему со школьных уроков источники говорили лишь о том, как Бог за семь дней не покладая рук сотворил этот мир, создал людей и прописал законы вселенной.
– Почему тогда вы не называете себя Хаосом? Почему именно Идеал? Разве вы не являетесь, в таком случае, пустотой?
