– Да, Мария. Это определенно так, – Даниэль снисходительно улыбнулся. – Мы вынуждены тебя оставить на какое-то время. Нам с Уильямом нужно обсудить один рабочий вопрос. Касательно больницы. К сожалению, без нашего участия это невозможно сделать, – предвосхищая вопрос Марии, перебил ее Даниэль. – Мы и так тянули до последнего. Надеялись, что получится скинуть на других, но… Увы.
Если Мария и поверила в ложь, которую Даниэль развешивал по ушам женщины увесистыми комками пасты из ближайшего итальянского ресторана, то она определенно сделала вид, что не заметила приторной фальшивой улыбки на лице кузена и того, как он заискивающе смотрит своими темными глазами.
– Ладно, – губы Марии стянулись в бледную полоску, и затем женщина мягко улыбнулась. – Только не опаздывайте. Лусиа не будет рада, если вы придёте, когда еда уже остынет. Она очень ревностно относится к своей работе.
Заверив, что они придут на обед вовремя, Даниэль недвусмысленно затолкал Уильяма в спину, на ходу раскланиваясь на прощанье с Марией, дворецким и парочкой лакеев, бросивших в их сторону полные подозрительности внимательные взгляды. Уильям же смотрел только себе под ноги, надеясь, что когда-нибудь Даниэлю надоест вести себя, как неразумному отцу, и он позволит Уиллу сделать свои первые самостоятельные шаги в эту большую жизнь, название у которой было не столь пафосным, как все ее окружение.
Главная лестница дома Куэрво. Главный аттракцион для тех, кто выпивал слишком много. И для тех, кто не брал в рот ни капли. Тёмная, дубовая и лакированная, она была покрыта истоптанным небесно-синим бархатом. В некоторых местах дорожки виднелись протоптанные залысины. По краям ткань начала бахромиться и рассыпаться длинными нитями, цепляясь за подошву и перекатываясь комками. А золотые крепления, державшие ткань, потемнели, прижались к полу под тяжёлой поступью владельцев, а где-то и переломились, рваными краями раны сообщая о своей смерти.
Уилл не торопился преодолеть пролёт полукруглой лестницы, хотя Даниэль продолжал подталкивать его. Семейные портреты в вычурных старинных рамах, черно-белые фотографии, раскрашенные вручную, и безвкусные индейские маски – Уилл сбился со счета, пока во все глаза рассматривал пополнившуюся коллекцию Куэрво. На последней ступеньке Уильям все же решился прервать паузу, задав первое, что пришло ему в голову:
– Лусиа?
Даниэль застопорился на месте, хмыкнул и затем жестом пригласил Уильяма пройти дальше, напоследок оглянувшись.
– Новая кухарка Анхеля, – полушёпотом сквозь сжатые зубы ответил Даниэль. – Мария настолько любит себя, что никогда не дотронется до сковородки. И уж тем более – плиты. Она даже дочь поручает одевать и мыть другим людям. Не то чтобы нас с Анхелем воспитывали иначе, но сейчас все же другие времена, да и Анхель не похож на благочестивого работодателя. К счастью для моего кузена, у него достаточно денег, чтобы оплатить прислугу и их молчание.
Сделав большие глаза, Даниэль неопределённо кивнул головой и, остановившись у темной покоцанной двери, нажал на ручку, впуская Уильяма в комнату. Было удивительным, что из всех дверей в коридоре именно самая примечательная дверь принадлежала домашнему офису Даниэля. Кажется, она была несколько раз выкрашена в разные цвета, пробивающиеся теперь сквозь друг друга уродливыми пятнами и опадающие на пол мелкими щепками. Да и сам кабинет больше походил на кладовку или небольшой склад – несколько метров в ширину, заставленный высокими стеллажами и одним крупным полупрозрачным шкафом. В конце комнаты виднелись высокое створчатое окно и стол перед ним, на котором взгромоздились стопки книг и просто стопки.
Паркет протяжно заскрипел под медленными кошачьими шагами Уильяма. Лампа приветливо замигала, жужжа своей раскалённой спиралью и отбрасывая на стены причудливые тени. Уильям не стал дожидаться очередного приглашения Даниэля и прошёл вглубь комнатушки, опустившись в одно из кресел.
– Отлично, – Даниэль хлопнул в ладоши, как только дверь захлопнулась, и поспешил присоединиться к Уильяму, заняв кресло напротив. – Теперь нас будет слышать чуть меньше ушей. Итак, дружище, напомни-ка мне, на чем мы остановились? Ах да. Ты виделся с Анхелем. Когда?
– На маскараде. И я бы не сказал… – Уильям прикусил щеку, подбирая подходящее определение той вакханалии безвкусицы, что творилась на празднике. – Я бы не назвал это встречей. У них был довольно короткий разговор с мистер Кёнигом. А потом Анхель поспешил удалиться. Но даже за это время у меня свело от него зубы и зачесались кулаки. Больно у твоего кузена было довольное лицо.
Слова Уильяма доходили до Даниэля достаточно долго, чтобы Уилл успел различить каждую эмоцию, проскользнувшую на его лице: лёгкое недоумение сменилось детской растерянностью и чем-то еще – Уилл когда-то дал этому название «Куэрво не понимает, как кто-то его обыграл по этой жизни».
