– На маскараде? На том самом маскараде? – Анхель едва не подпрыгнул в своём кресле от неожиданности, а потому вцепился пальцами в край стола и зашёлся тяжёлым кашлем, как при стремительно развивающейся пневмонии.
– Не знаю, на каком «том самом», – Уилл нервно повёл плечом, подался вперёд и несколькими сильными ударами по спине выбил из горла Даниэля ком из слюны и припрятанных оскорблений. – Для меня это был просто маскарад. И очередное сборище скучающих по старой жизни людей.
– Вот все тебе приходится объяснять, – нетерпеливо пробормотал Даниэль, подаваясь вперёд, и уже шёпотом продолжил: – Анхель каждый год проводит маскарад в конце октября. Сорит деньгами и развлекает местную элиту. И с кризисом, на удивление, он не перестал их устраивать. Только сделал закрытыми. Попасть можно только по личному приглашению и не распространяться никому о том, что там было. Разумеется, об этом маскараде знает добрая половина города. И каждый делает вид, что не знает, о чем говорят остальные. Но… меня поражает, что ты даже не сказал мне, что Анхель пригласил тебя!
– Меня пригласил не Анхель. И меня больше поражает то, что тебя там не было.
Даниэль несколько раз быстро моргнул, а затем привычным жестом отмахнулся.
– У меня было дежурство, – Даниэль вернул несколько стопок в горизонтальное положение, а затем добавил в ответ на возмущённый взгляд Уильяма: – Да, Уилл. Именно в тот раз, когда ты решил наконец оторвать свою задницу от кресла и посетить хоть какое-то светское мероприятие!
В том, что у Даниэля Куэрво в этот вечер было дежурство Уильям очень сильно сомневался. Практику Даниэль предпочитал вести в качестве частного врача, занимая один из лучших кабинетов клиники и отсчитывая главврачу довольно крупные суммы за его красноречивое молчание мертвеца. С настоящими пациентами, для которых были подготовлены мягкие удобные кресла и забавные электрические шапочки, Даниэль старался сталкиваться как можно реже. Обычно всю грязную работу он скидывал на младших сотрудников, отсиживаясь в мягком кресле и выписывая одинаково бесполезные для обречённых на существование в вечных страданиях пациентов рецепты.
Осуждать Даниэля Уилл не мог, но и хвалить за столь ответственный подход к работе – тоже.
– Почему тебя это вдруг стало беспокоить спустя два месяца? – Уилл отобрал у Даниэля стопки и отставил в сторону, метнув на друга насупленный взгляд. – То тебя не увидишь на пороге, то ты выпытываешь у меня все подробности моей жизни, словно тебе это интересно.
– Смею напомнить, – Даниэль упрямо потянулся и вернул стеклянные ёмкости для напитка на место, – что это ты избегаешь моей компании, запираешься в своём кабинете или вечно спешишь на очередную операцию. Что, у всего города резко воспалился аппендицит, когда твой лучший друг смог оставить пациентов наедине с их проблемами, и только ты можешь помочь страждущим? Уилл, дружище, я тебя не узнаю! Где твой настрой? Мне казалось, что после всего, что между нами было, ты уж точно не должен ничего от меня скрывать, а выходит… Ты мне не доверяешь? – Даниэль подался вперёд и с заговорщицким видом уставился в глаза Уилла немигающим взглядом.
От этих темных внимательных глаз напротив становилось не по себе. Даниэль находил правильные вопросы, вскрывал старые раны и использовал запрещённые в дружбе приёмы, порой слишком сильно давя на чувства Уилла. Стоило прекратить это все, но Уилл, застигнутый врасплох, каждый раз предпочитал просто отойти в сторону и дать Даниэлю ту информацию, которую он хочет.
– Нет? – Уилл ловко выхватил одну стопку из-под родительской опеки Даниэля и поставил рядом с собой. – Конечно, доверяю. Просто… – Уилл вздохнул, – мне нужно немного больше времени. Я переоценил свои силы.
– Сейчас Рождество! Сколько еще времени тебе надо, чтобы понять, что тащить груз прошлого – это бесперспективный вариант? На, выпей, – Даниэль достал откуда-то сбоку бутылку и плеснул в стопку рядом с Уиллом. – Тебе определенно полегчает.
– Я не хочу.
– А я настаиваю, – упрямо повторил Даниэль. – Пьяный Уильям мне нравится больше. По крайней мере, ты становишься менее серьёзным. И не капаешь на мозги. А башка и так раскалывается.
В слабые попытки Уильяма сопротивляться не поверил бы и сам Уилл, сиди он сейчас на месте Даниэля. Уилл хорошо помнил предыдущий вечер. Слишком хорошо для человека, оставившего в баре всю свою зарплату за месяц, которую начальство и без того безбожно резало, вероятно думая, что Уильям не заметит разницы. Стоящая перед ним стопка выглядела заманчиво, но Уильям замотал головой, растрепав причёску, и отпрянул от Даниэля, вгрызаясь короткими ногтями в подлокотники кресла.
Даниэль с недоверием посмотрел на Уилла, а затем холодно и жёстко отчеканил:
– Пей.
