И правда Власу почему-то было приятно находить в строгих маленьких заповедях маленькие прорехи: эти безобидные вредности забавляли его. Они даже получались у Вари мило и совсем не вульгарно, без всякого жеманства, чем грешат порой остальные девушки. «Тупые девки, им вообще до Вари далеко», – подумал Влас.
В половине седьмого Влас отправил Варе сообщение о том, что задержится и попросил её идти к ребятам одну. Спустя час после того, как все собрались, он появился в дверях злой:
– Ебланский городовой, когда-нибудь я разнесу эту кафедру к чертям собачьим.
Лепс усмехнулся:
– БЖД?
– Да, – угрюмо ответил Влас. Сейчас он немного успокоился и сквозь раздражение, коим его пытали несколько последних несколько часов, начала проглядывать усталость.
– А кто ведёт у вас? – поинтересовался Валера.
– Михаил Константинович.
– О-о-о-о, известный кадр, – усмехнулся Лепс. – Смотри как бы платить не заставил. Он любит деньги.
– Нет уж, после стольких отработок я лучше на пересдачу схожу, чем хоть рубль ему отдам, – Влас пнул ногой чью-то пустую банку из-под пива, Дима изящно поймал её чуть ли не налету и выбросил в мусорный бак.
– Так пересдачи он же принимает, – включился в разговор он. – Ты, кстати, видел его страничку в «Одноклассниках»?
Власу стало смешно.
– Нет, а что там?
– Сейчас увидишь.
И Хрис, посмеиваясь, полез в напоясную сумку, висевшую в коридоре рядом с курткой, за телефоном. До этого дня никому кроме него не приходило в голову искать преподавателей в соцсетях, хотя удовольствие это казалось многообещающим.
– Вот он, Долгий Михаил Константинович! – торжественно констатировал Дима, своим возгласом собрав всю компанию у экрана.
– Господи, да он и правда больной, – возмутилась Варя. – Одни записи про деньги да удачу.
И правда. Фотографии разложенных веером пятитысячных купюр и пачек, обтянутых резинкой, мелькали чуть ли через один пост. Было бы странно, если бы ум Михаила Константиновича не был занят чем-то другим, но с другой стороны будь это правдой, многое стало бы яснее.
Влас ушёл сегодня домой пораньше, чем обычно. Почувствовал острую необходимость вытрясти из учебного материала всё, чтобы старик не нашёл повода требовать деньги за зачёт.
—–
И снова, снова он сидел в этом кабинете и не знал, что рассказать о нормах и обязанностях командира ВВС при нарушении противником воздушной границы. Михаил Константинович спрашивал, отталкиваясь от самых абстрактных моментов темы, и порой казалось, что он сам не знает ответов на вопросы, которые задаёт.
– Эх, Борзенко, что ж за молодёжь такая пошла на твоём веку? Ни смекалки, ни пространственного мышления…
– Для того, чтобы точно отвечать на Ваши вопросы и не пытаться изобрести велосипед, нужна хорошая база, – спокойно ответил Влас.
– Ну и кто Вам мешал получить её в течение семестра? – вскинул брови преподаватель.
– Программа ознакомительного курса по Вашему предмету.
– Ну да, – усмехнулся Михаил Константинович, – безопасность жизнедеятельности в углублённом варианте изучения физруки точно не осилили бы.
Он замер, вероятно, желая услышать ответ, но Влас молчал, пропустив колкость в свой адрес мимо ушей, и тогда Михаил Константинович оторвал грузную спину от кресла, облокотился на стол и открыл какую-то папку.
– Давай сделаем проще.
И в углу чистого листа он карандашом написал цифру.
Влас оторопел на секунду оттого, что это всё-таки случилось, но быстро смог взять себя в руки, потому как и о таком был предупреждён заранее:
– У меня нет таких денег.
– Что, с Украины не пришлют? – издевательски спросил преподаватель.
– Я пойду на пересдачу, – отрезал Влас.
– Если бы Вы, Борзенко, интересовались моим предметом хотя бы немного, может, у Вас и был бы выбор. Но при нынешнем положении дел я Вам такого права не давал.
После этих слов Власу потребовалось сделать немалое усилие над собой, чтобы прекратить рисовать воображаемую картину того, как он встаёт с места, вздёргивает стул, на котором сидел, в воздух. Тот бьётся о стену и падает рядом с этим гнусным чёртом в военной форме. Долгий в страхе вжимается в стену, Влас резко придвигает к нему стол и начинает давить, давить, давить… «Распорядитель прав, царь и бог, мать твою. Даже к Украине нормальный предлог не подберёт, умный», – злился про себя Влас. Он еле сдерживался.
– Борзенко, Вы что, не расслышали?
Влас опомнился.
– Я же говорю, мне негде взять эти деньги.
– Ещё одно слово и повышу цену, – невозмутимо парировал Михаил Константинович.
Влас немедля встал, двинулся к выходу, но уже в дверном проёме развернулся и во всё горло рявкнул:
– Чёрт зажорный!
И вышел, услышав из коридора спокойное, но громкое:
– Десять.
—–
Варя беспокойно ходила по комнате, но не говорила ничего связного. Ситуация и её привела в замешательство. В один момент она остановилась и открыла рот, будто пытаясь достать оттуда мудрёную формулировку простой мысли, которая решила бы проблему, но этого не произошло, и Варя продолжила ходить по комнате.
– Думаю, у меня был бы шанс, если бы зачёт или хотя бы пересдачу принимал бы другой преподаватель.
