Они всё время норовили рассыпаться по территории лагеря, как бусинки с порванной нитки, поэтому их нужно было чем-то занимать: то играми, то рисованием декораций, то репетициями сценок, то песнями под гитару… Варя с ними рядом выглядела как мама-утка с двадцатью четырьмя утятами. Из-за недобора вожатых в этой смене ей не дали напарника, но пообещали дополнительный выходной. Правда, она и одна неплохо справлялась: даже когда приходилось разнимать драки по мелочам, снимать детей с деревьев и балконов и искать сбежавших за территорию. В разговорах с Власом Варя убеждала себя, что такие проблемы есть в каждом отряде, ведь это особенные дети. Многие из них бывали в сложных жизненных ситуациях, которые не всем взрослым под силу перенести. Так, например, десятилетний Сева получил ожог четверти тела в пожаре. Иногда по ночам его мучили фантомные боли, и Варя часами убаюкивала его. Ещё в их отряде была девочка с особой формой эпилепсии, и во время припадков её нужно было держать за руки и ноги, чтобы она себе не навредила.
Детдомовские, приёмные, дети с приступами агрессии или просто тормозящие, примороженные суровым климатом Норильска, требующие повторения одной и той же фразы по десять раз – Варя всё равно любила их всех.
––
Педагогический состав оказался хороший: все как на подбор простые, приятные и очень лёгкие на подъём, если дело касалось вылазок за территорию после конца рабочего дня. Режим вожатого позволял спать максимум шесть часов в сутки. Большинство спало ещё меньше из-за дежурств или (а чаще «и») ночных посиделок на пляже. Как у этих людей оставались силы на такой отчаянный образ жизни и главное – почему они шли на всё это добровольно? Из-за общения, конечно. Не обо всём можно было рассказать на планёрке.
– У меня в отряде есть ребёнок, – рассказывала вожатая Вероника, – у которого в начале смены украли розовый кошелёчек из биссера с божьей коровкой. Это был подарок её мамы, так что девочка очень расстроилась. Искали, спрашивали других детей – всё без толку. Так бедная девочка теперь ходит каждое утро по тем местам, где могла потерять кошелёчек. По одному и тому же маршруту, представляете? Ребёнок с паранойей. Ни мои беседы, ни психологи не помогают. Чуть ли не за руку приходится водить везде, иначе – сразу уходит искать.
– Да ладно, она хотя бы ничего плохого не делает. У нас вот есть одно недолюбленное чудо 2007 года рождения, которое драться будет, если его ничем не занять, – заговорила Варя. – Вот сажаю его в морской бой играть с детьми, но он теперь иногда и из-за неудачного хода чуть ли не убить готов.
Влас в свою очередь пошутил, что всяк ребёнок хорош, если он не лезет на дерево. Кстати, снимать детей с балконов и крыш тоже было его обязанностью. У Власа хорошо получалось делать грозное лицо, чтобы другие не пытались это повторить…
—–
Постепенно организм привык к сну по четыре-пять часов в день, и справляться с привычными вожатскими задачами сквозь пелену недосыпа стало легче, а компания, с которой Влас и Варя пили по ночам на пляже, стала относительно постоянной.
Ребята были в основном с юга: кто из Краснодара, кто из Ростова, кто из Новороссийска… Все они тоже впервые работали вожатыми, а одной девчонке при том всём ещё и старший отряд достался, чем она невероятно гордилась. Рассказывая о забавных выходках своих детей, Алёна приковывала всеобщее внимание, и Варя, как и все, охотно поддавалась обаянию смуглой ухоженной девушки с хорошо покрашенными гладкими волосами. Большим плюсом к презентабельной внешности Алёны были её вкусы в музыке. Они совпадали с Вариными почти один в один:
– Depeche Mode?
– Нравятся.
– King of Leon?
– С тринадцати лет слушаю.
– Sleep Party People?
– Ого, а их ты откуда знаешь?
… и кино:
– Все боготворят Безрукова и Хабенского, но ведь есть ещё бешеный талант в России – Александр Яценко.
– Чёрт, ты что, мысли мои читаешь?
… и даже в литературе:
– А Джейн Остен случайно не любишь?
– В смысле не люблю? Обожаю. …хоть Алёна и училась не в гуманитарном вузе.
Но зря Варя так обрадовалась первому впечатлению. Пока все восхищались тому, как энергично Алёна поддерживает любой разговор, Варя начала замечать, что-то неживое в ней.
Не нравится ей вся эта музыка на самом деле. И Джейн Остен тоже. А кино для Алёны так и не страсть вовсе: всё из желания быть «не как все». Варя сначала решила, что просто она хочет привлечь к себе побольше внимания из-за какой-нибудь недолюбленности в детстве, и не стала её судить за это, а даже состраданием прониклась, но потом Алёна начала выкидывать в разговорах и вовсе странные вещи, к которым Варя уже не смогла отнестись так мягко.
