А ещё, в то время, как милостынедатели Насун-Дзула-эхэ и Буяну-Джиргалан принимали у ламы Билиг-Гэрэла обет и руководство, совершая при этом жертвоприношения, ты обругала всех троих – милостынедателей и ламу – и тем смутила душу ламы. [Из-за этого] некоторые люди перестали почитать [ламу] и заложили основу [своих] страданий дурной участи. Смущение души ламы – грех больший, нежели убийство тысячи живых существ. Этот лама – йогачар, постигший истинную сущность души. Этот лама может помочь всем, кто был с ним [духовно] связан. 33а Ты же, красномордая толстуха, взгляни на свои поступки. Кто бы ни приходил к тебе за подаянием, ты не только ничего не давала, но ещё и обзывала их, говоря: "Эти банди похожи на чертей". Взгляни, сколько раз ты называла людей собаками, мужчин хайнуками, а женщин хайнучихами. И хотя впоследствии ты и совершила немного добрых дел, от этого [теперь] не будет ни пользы, ни вреда.
Когда [эрлики] сообщили [всё это], Номун-хан произнёс:
– Да! Из тех, кто, подобно тебе, обрёл человеческое тело в мире людей, некоторые приходят, созерцав Будду; некоторые – обретя блаженство тэнгриев и людей; некоторые же 33б – натворив ради пищи и одежды такое, что никогда не избавятся от страданий трёх видов дурной участи. Такие, как ты, став монахиней, в отношении высших – смущая душу ламы, в отношении низших – приводя в отчаяние, злобу и раздражение души соседей, влюблённых и детей, сами повинны в своих грехах. Поскольку грехи [её] созрели в её же собственных теле, речи и ума, отправьте страдать, начиная с "Ада громко плачущих" и холодного ада "Распадающихся, подобно лотосу". Распашите [плугом] её вывалившийся из глотки язык и забейте в него тысячу железных гвоздей. 34а Держите эту [заслужившую] дурную участь женщину в тех адах до истечения срока. Поскольку обзывание мужчин и женщин хайнуками, хайнучихами, собаками и тому подобным является грехом речи, то бесчисленное количество раз превратишься в хайнука, хайнучиху, собаку и чёрта. Час блаженства для тебя не наступит.
Как только он это приказал и эрлики-слуги, зацепив её за сердце крюками, повели, та женщина молвила:
– Если есть [здесь] человек, уходящий в мир людей, пусть передаст, чтобы даже случайно, по неведению, скопив грехи, не совершили такие дурные деяния, которые невозможно искупить. [Пусть скажет], чтобы, владея имуществом, не думали скверно о других [людях] и, отказывая им в подаянии, не кичились бы своим богатством. Короче говоря, 34б пусть не причиняют вреда своему [посмертному] воздаянию. Если будут знать это, не станут поступать нерасчётливо. Сказав это, она ушла.
Ом ма ни пад мэ хум.
Был допрошен также мужчина, одетый в белую дэль с коричневым воротником, и тот рассказал:
– Так как в местах, где я жил, было принято охотиться на диких зверей, то и я грешен в том, что убивал кабарог и диких коз. Хотя у нас с женой не было намерения отказывать в подаянии, но, поскольку семья была большая, то мы не могли давать помногу. У себя дома убил восемь-девять животных. Когда был мой черёд охранять горное ущелье, я ограбил двух паломников – мужчину и женщину. Таковы мои грехи. 35а Прибыв сюда и увидев, насколько точно твои помощники подсчитывают грехи и добродетели, я расстроился, но не нахожу теперь способа стать добродетельнее.
Как только он это доложил, эрлики посмотрели в зеркало и книгу судеб и сказали: