– Да, не будь за тобой иных грехов, кроме этих, страдания твои были бы недолги. Когда безгрешные дикие животные щипали траву, ты некоторых затравил собаками, некоторых удавил силками, некоторых застрелил из лука. Посмотри в книге, ведь ты сам убил девяносто диких козлов, шестьдесят семь кабарог, пять медведей, семь больших кабарог и семнадцать обезьян. Взгляни, в своём доме ты забил одиннадцать коз, девять 35б овец, двух яков, взрослого и телёнка, семнадцать свиней. Когда пришла твоя очередь, и ты в течение двенадцати лет охранял горное ущелье, то со всех паломников – мужчин и женщин – требовал плату. У некоторых ты вымогал [деньги], а некоторых попросту грабил. Столько лет ты занимался грабежами! Пока тебя не было, кроме пошлины [у людей] ничего не отнимали. Верховодя в бесчинствах, ты хоть и не присваивал себе большей доли, но большую часть греха возьмёшь ты. Когда наступила твоя законная очередь совершать ежегодные жертвоприношения, ты располагал для этого достаточным продовольствием и отцовским имуществом. 36а Однако же под дурным влиянием ты прекратил раздачу милостыни. Сам взгляни на это! Из всех прочих совершённых тобой грехов грех отказа в подаянии – наибольший. Ты привёл в отчаяние мужчину и женщину, лишив их пропитания. Пока тебя не было, в подаянии [никому] не отказывали. За то, что прекратил раздачу милостыни, будешь тысячу лет страдать в области прет. За то, что грешил, занимаясь грабежами, будешь много страдать в восемнадцати ужасных адах. За то, что лишал жизни [животных], отправишься в "Ад вновь умирающих и вновь оживающих" и в "Ад чёрных линий". Когда освободишься оттуда, 36б то, приняв облик убитых тобой диких и домашних животных, расплатишься за их жизнь и будешь помилован.
Как только [эрлики] сообщили это, прибыл белый человек и сказал:
– Он не совершил ничего такого, чтобы испытывать подобные муки. В своих бесчисленных прежних перерождениях он совершил много добрых дел, – однако не смог выложить белые камни исполненных добродетелей.
Явился также чёрный человек и доложил:
– Нет для него иного места, кроме ужасного ада. Вот куча грехов, накопленных им только в прошлой жизни, – и насыпал груду чёрных камней, величиной с гору.
Когда слуги-эрлики, как мухи на мясо, налетели на того человека и повели, он молвил:
37а – Если есть [здесь] человек, уходящий в мир людей, пусть передаст, чтобы не совершали, подобно мне, тяжких грехов, иначе час избавления от страданий для них не наступит. Сказав так, он ушёл.
Ом ма ни пад мэ хум.
Была также допрошена среднего роста красивая девушка, державшая в руках коралловые чётки и громко вслух читавшая мани. Она рассказала:
– Я – Номун-Дзула, дочь Сайн-Огулегчи. Из всех лам-учителей, приходивших к нам, не было ни одного, кто не знал бы меня. Собиралась стать монахиней, но меня ещё в детстве выдали замуж, и я лишилась такой возможности. Но я недолго жила в семье. 37б Всегда хотела стать монахиней. Я знала, что жизнь невечна и когда-нибудь умру. Как и всем [остальным], мне придётся отправиться в мир умерших. После смерти ничто не принесёт пользы, кроме [веры] в Учение. Сколько бы умных поступков [ты] ни совершил в бренном мире, всё бесполезно. Помня об этом, я тем, кто приходил ко мне – ламам, учителям, монахам, простым людям, хорошим ли, плохим ли или посредственным, – всем без различия, по мере возможности раздавала своё имущество в виде подаяния. Если приходили [ламы], дающие посвящение, руководство и святое Учение, а также люди, читавшие мани, я каждого усаживала на почётное место и выслушивала посвящение, руководство и учение и старалась вникнуть в них.
38а Великому всеведущему отшельнику Бэлгэ-Билигту я в течение шести лет дарила одежду, пояса, обувь и прочее. Получила от него одно или два посвящения. Полагая, что он настоящий тантрический лама и все его поступки – подлинные деяния будды, я не переставала верить в него, хотя некоторые люди и отступились от этой веры.
Я вместе с другими монахинями давала одежду каждому пришедшему к нам плохо одетому проповеднику. Если не могли дать одежду, то раздавали пояса, обувь и онучи. Когда за подаянием пришёл человек, прочитавший мани сто тысяч раз, я сама приготовила угощение 38б и подарила два нефрита и пять мер ячменя и произнесла необходимое благопожелание. Одному ламе, также читавшему [мани], поднесла целый [кусок] шерстяной ткани, приготовила жертвенное угощение и подарила книгу благопожеланий. И в дальнейшем, когда приходили ламы и учители, я совершала необходимые жертвоприношения. Они велели мне всеми силами помогать другим, и я не нарушала этой заповеди. За это люди стали называть меня "славной".
Выслушала поучение у ламы, наставлявшего в [необходимости] постов, и во время новогоднего праздника соблюдала пост. В удобное время совершила ещё множество [постов]. Когда мне исполнилось семнадцать лет, начала читать мани. 39а Прочитав их свыше десяти миллионов трёхсот тысяч раз, решила, что смогу [прочитать] сто миллионов раз, но неожиданно в возрасте сорока трёх лет прибыла сюда.