| For a moment, he held the fair face from him to look at the well-remembered expression on the forehead, and then laid the bright golden hair against his little brown wig, with a genuine tenderness and delicacy which, if such things be old-fashioned, were as old as Adam. | Держа обеими руками хорошенькое личико, он слегка отстранил его от себя, любуясь знакомым выражением, прятавшимся в чуть заметной морщинке между бровей, а потом, обняв Люси, прильнул своим русым паричком к ее золотым кудрям с такой бережной, трогательной нежностью, какую никто не решился бы назвать старомодной, ибо она стара как мир. |
| The door of the Doctor's room opened, and he came out with Charles Darnay. | Дверь спальни отворилась, и к ним вышел доктор Манетт с Чарльзом Дарнеем. |
| He was so deadly pale-which had not been the case when they went in together-that no vestige of colour was to be seen in his face. | Доктор был мертвенно-бледен - он не был таким, когда уходил, - в лице его сейчас не было ни кровинки. |
| But, in the composure of his manner he was unaltered, except that to the shrewd glance of Mr. Lorry it disclosed some shadowy indication that the old air of avoidance and dread had lately passed over him, like a cold wind. | Но держался он, как всегда, спокойно, и только зоркий глаз мистера Лорри по каким-то неуловимым признакам скорее угадал, чем увидел следы прежнего отсутствующего выражения и ужаса, которые, словно страшная тень, дохнувшая холодом, только что сбежали с этого лица. |
| He gave his arm to his daughter, and took her down-stairs to the chariot which Mr. Lorry had hired in honour of the day. | Доктор взял Люси под руку и повел ее вниз по лестнице к коляске, которую ради такого торжественного случая нанял мистер Лорри. |
| The rest followed in another carriage, and soon, in a neighbouring church, where no strange eyes looked on, Charles Darnay and Lucie Manette were happily married. | Остальные уселись в карету, и вскоре тут же рядом, в ближайшей церкви, где в этот час никого не было и никто на них не глазел, Чарльз Дарней и Люси Манетт сочетались счастливыми узами. |
| Besides the glancing tears that shone among the smiles of the little group when it was done, some diamonds, very bright and sparkling, glanced on the bride's hand, which were newly released from the dark obscurity of one of Mr. Lorry's pockets. | Когда они выходили из церкви, лица у всех светились улыбками, кой у кого блестели слезы на глазах, а на руке у новобрачной ярко сверкал бриллиантовый перстень, только что извлеченный из темной глубины одного из обширных карманов мистера Лорри. |
| They returned home to breakfast, and all went well, and in due course the golden hair that had mingled with the poor shoemaker's white locks in the Paris garret, were mingled with them again in the morning sunlight, on the threshold of the door at parting. | Они вернулись домой и сели завтракать, и все было очень хорошо, и, наконец, наступила минута прощанья; все вышли на крыльцо, и в этот радостный солнечный день золотые локоны дочери снова смешались с седыми волосами отца так же, как в тот день на чердаке парижского предместья, когда они впервые коснулись седой головы бедного башмачника. |
| It was a hard parting, though it was not for long. | Обоим было больно расставаться, хотя они расставались ненадолго. |
| But her father cheered her, and said at last, gently disengaging himself from her enfolding arms, | Но отец ободрял дочь, и, наконец, мягко высвободившись из ее объятий, он сказал Дарнею: |
| "Take her, Charles! | - Возьмите ее, Чарльз! |
| She is yours!" | Она ваша. |
| And her agitated hand waved to them from a chaise window, and she was gone. | Дрожащая ручка высунулась, махая им из окна кареты, и вот она уже скрылась из глаз. |
