| With those words, and a final snap of his fingers, Mr. Stryver shouldered himself into Fleet-street, amidst the general approbation of his hearers. | Закончив на этом свою речь, мистер Страйвер еще раз выразительно щелкнул пальцами и, провожаемый одобрительными возгласами своих слушателей, поспешно устремился к выходу и вскоре зашагал по Флит-стрит. |
| Mr. Lorry and Charles Darnay were left alone at the desk, in the general departure from the Bank. | Следом за ним разошлись все, и мистер Лорри с Чарльзом Дарнеем остались одни в конторе. |
| "Will you take charge of the letter?" said Mr. Lorry. | - Так вы возьметесь передать это письмо? -спросил мистер Лорри. |
| "You know where to deliver it?" | - Вы знаете, куда его доставить? |
| "I do." | - Да, знаю. |
| "Will you undertake to explain, that we suppose it to have been addressed here, on the chance of our knowing where to forward it, and that it has been here some time?" | - Вы объясните там, что письмо адресовали к нам, полагая, по-видимому, что мы знаем, куда его переслать, и оно у нас несколько залежалось. |
| "I will do so. | - Да, разумеется, объясню. |
| Do you start for Paris from here?" | Вы. наверно, поедете прямо отсюда? |
| "From here, at eight." | - Да, отсюда, в восемь часов. |
| "I will come back, to see you off." | - Я еще вернусь проводить вас. |
| Very ill at ease with himself, and with Stryver and most other men, Darnay made the best of his way into the quiet of the Temple, opened the letter, and read it. These were its contents: | Досадуя на себя и на Страйвера и чуть ли не на весь свет, Дарней пошел к Тэмплским воротам и, очутившись на тихой безлюдной улочке, распечатал письмо и стал читать его: вот что там было написано. |
| "Prison of the Abbaye, Paris. "June 21, 1792. "MONSIEUR HERETOFORE THE MARQUIS. | "Тюрьма Аббатства[48] июнь 21, 1792 Господин бывший маркиз! |
| "After having long been in danger of my life at the hands of the village, I have been seized, with great violence and indignity, and brought a long journey on foot to Paris. On the road I have suffered a great deal. | После, того как я долгое время жил в деревне под страхом смерти, меня схватили и силком, с угрозами и побоями, повели в Париж, весь путь заставили пешком отшагать, чего только я не натерпелся дорогой. |
| Nor is that all; my house has been destroyed-razed to the ground. | Но это еще не все: дом мой разорили дотла, сровняли с землей. |
| "The crime for which I am imprisoned, Monsieur heretofore the Marquis, and for which I shall be summoned before the tribunal, and shall lose my life (without your so generous help), is, they tell me, treason against the majesty of the people, in that I have acted against them for an emigrant. | Преступление, за которое меня засадили к тюрьму, господин бывший маркиз, и за которое меня будут судить и отрубят мне голову (если только вы не вступитесь за меня), это, как они говорят, - измена его величеству народу, - потому как я будто бы действовал ему во вред на службе у эмигранта. |
| It is in vain I represent that I have acted for them, and not against, according to your commands. | И сколько я им ни объясняю, что я по вашему приказанию действовал не во вред, а на пользу, -все напрасно. |
| It is in vain I represent that, before the sequestration of emigrant property, I had remitted the imposts they had ceased to pay; that I had collected no rent; that I had had recourse to no process. | Напрасно я им доказываю, что еще до того, как владения эмигрантов отошли в казну, я перестал взимать подати, не требовал арендной платы и не предъявлял никаких исков. |
