| This favoured the desperate resolution Charles Darnay had begun to make, that he would go to Paris. | Раздумывая обо всем этом, Чарльз Дарней все больше убеждался в необходимости ехать в Париж. |
| Yes. Like the mariner in the old story, the winds and streams had driven him within the influence of the Loadstone Rock, and it was drawing him to itself, and he must go. | Словно того мореплавателя в старинном предании, который плыл по течению, доверившись попутному ветру, и был притянут магнитной скалой, все как бы само собой, с какой-то неодолимой силой толкало его на этот страшный шаг. |
| Everything that arose before his mind drifted him on, faster and faster, more and more steadily, to the terrible attraction. His latent uneasiness had been, that bad aims were being worked out in his own unhappy land by bad instruments, and that he who could not fail to know that he was better than they, was not there, trying to do something to stay bloodshed, and assert the claims of mercy and humanity. | Последнее время он тщетно старался подавить в себе грызущее его беспокойство и стыд, оттого что на его несчастной родине парод, сбитый с толку дурными людьми, ступил на дурной путь, а он, Чарльз Дарней, считающий себя лучше этих людей, - он не двигается с места, не делает ничего, чтобы удержать народ, пробудить в нем человеческие, чувства, терпимость, сострадание, и прекратить это кровопролитие. |
| With this uneasiness half stifled, and half reproaching him, he had been brought to the pointed comparison of himself with the brave old gentleman in whom duty was so strong; upon that comparison (injurious to himself) had instantly followed the sneers of Monseigneur, which had stung him bitterly, and those of Stryver, which above all were coarse and galling, for old reasons. | Он только старается заглушить в себе угрызения совести, и вот перед ним разительный пример преданности долгу, - этот честный старик мистер Лорри, который не щадит себя; с чувством унижения и стыда он невольно сравнивает себя с ним, и в ту же минуту слышит язвительные насмешки своих соотечественников-эмигрантов; каково ему было это терпеть, а в особенности грубое зубоскальство Страйвера, с которым у них давние счеты. |
| Upon those, had followed Gabelle's letter: the appeal of an innocent prisoner, in danger of death, to his justice, honour, and good name. | И в довершение всего письмо Габелля, невинно пострадавшего старого слуги, которому грозит смерть, и он молит его о помощи, взывает к его справедливости, чести, к его доброму имени. |
| His resolution was made. | Какие же тут могут быть колебания! |
| He must go to Paris. | Конечно, он должен ехать в Париж. |
| Yes. The Loadstone Rock was drawing him, and he must sail on, until he struck. | Да, теперь ему уже ничего другого не оставалось -магнитная скала притягивала его с неодолимом силой. |
| He knew of no rock; he saw hardly any danger. | Сам Дарней не видел этой скалы; он и не подозревал, какая опасность ему угрожает. |
| The intention with which he had done what he had done, even although he had left it incomplete, presented it before him in an aspect that would be gratefully acknowledged in France on his presenting himself to assert it. | Он был уверен, что его благородные начинания, даже если ему и не удалось довести их до конца, завоюют ему уважение во Франции, когда он явится и объяснит, как обстояло дело. |
| Then, that glorious vision of doing good, which is so often the sanguine mirage of so many good minds, arose before him, and he even saw himself in the illusion with some influence to guide this raging Revolution that was running so fearfully wild. | И вот ему уже предоставляется широкая возможность творить добро - радужные мечты, которыми так часто тешат себя многие хорошие люди, - и он уже видел, как он, Дарней, помогает унять эту страшную бурю и направить бушующую Революцию в более спокойное русло. |
