| So much of what had happened in that dreadful time as could be kept from the knowledge of Lucie was so well concealed from her, that not until long afterwards, when France and she were far apart, did she know that eleven hundred defenceless prisoners of both sexes and all ages had been killed by the populace; that four days and nights had been darkened by this deed of horror; and that the air around her had been tainted by the slain. | Чему только он не был свидетелем за эти страшные дни; но все это, или во всяком случае многое, тщательно скрывалось от Люси и только уже долгое время спустя, после того как они покинули Францию, она узнала, что тысяча сто узников было отдано на расправу толпе, что четверо суток не прекращалась страшная резня[50] и что даже самый воздух кругом был насыщен запахом крови. |
| She only knew that there had been an attack upon the prisons, that all political prisoners had been in danger, and that some had been dragged out by the crowd and murdered. | Теперь же ей рассказали только, что толпа пыталась ворваться в тюрьмы, что все политические узники были под угрозой смерти и несколько человек попали в руки толпы и были зверски убиты. |
| To Mr. Lorry, the Doctor communicated under an injunction of secrecy on which he had no need to dwell, that the crowd had taken him through a scene of carnage to the prison of La Force. That, in the prison he had found a self-appointed Tribunal sitting, before which the prisoners were brought singly, and by which they were rapidly ordered to be put forth to be massacred, or to be released, or (in a few cases) to be sent back to their cells. | Но мистеру Лорри доктор под строгим секретом рассказал, что он сам был очевидцем этой резни в ту ночь, когда толпа провожала его в Лафорс; что там в это время заседал самозванный революционный трибунал, узников вызывали поодиночке, и тут же на месте мгновенно выносилось решение - отдать его на растерзание толпе, выпустить на свободу или (в редких, исключительных случаях) отправить обратно в камеру. |
| That, presented by his conductors to this Tribunal, he had announced himself by name and profession as having been for eighteen years a secret and unaccused prisoner in the Bastille; that, one of the body so sitting in judgment had risen and identified him, and that this man was Defarge. | Доставленный толпой в этот трибунал, доктор назвал свое имя и звание и рассказал, что он восемнадцать лет без всякого обвинения и суда пробыл в одиночном заключении в Бастилии; и тут поднялся один из членов трибунала и заявил, что он его знает и может подтвердить его слова: это был не кто иной, как Дефарж. |
| That, hereupon he had ascertained, through the registers on the table, that his son-in-law was among the living prisoners, and had pleaded hard to the Tribunal-of whom some members were asleep and some awake, some dirty with murder and some clean, some sober and some not-for his life and liberty. | После этого доктору позволили самому убедиться по спискам, лежавшим на столе, что его зять жив, и он выступил в защиту Чарльза и всячески старался отстоять его жизнь и свободу перед этими вершителями правосудия, из которых кое-кто уже спал, иные бодрствовали, одни были под хмельком, другие трезвые и у многих руки были запятнаны кровью. |
