| From whom newly arrived, did he come out, agitated and surprised, to take his favourite in his arms? | Мистер Лорри, взволнованный и удивленный, бросился к Люси и горячо обнял свою любимицу. |
| To whom did he appear to repeat her faltering words, when, raising his voice and turning his head towards the door of the room from which he had issued, he said: | Кому он повторил то, что она ему сказала? С кем это он говорил, когда, повернувшись к дверям спальни, откуда он только что вышел, он повторил за ней, повысив голос: |
| "Removed to the Conciergerie, and summoned for to-morrow?" | - Переводят в Консьержери, суд назначен на завтра! |
| VI. Triumph | Глава VI Радость |
| The dread tribunal of five Judges, Public Prosecutor, and determined Jury, sat every day. | Грозный трибунал, состоявший из пяти судей, общественного обвинителя и несменяемых присяжных, заседал каждый день. |
| Their lists went forth every evening, and were read out by the gaolers of the various prisons to their prisoners. | Каждый вечер тюремщики во всех тюрьмах оглашали списки тех, кого вызывали в трибунал. |
| The standard gaoler-joke was, | И так уж оно повелось, что все тюремщики, входя вечером в камеру, выкрикивали: |
| "Come out and listen to the Evening Paper, you inside there!" | "А ну, подходи слушать Вечернюю газету, вы там!" |
| "Charles Evremonde, called Darnay!" | - Шарль Эвремонд, он же Дарней. |
| So at last began the Evening Paper at La Force. | Так наконец-то в этот раз началась Вечерняя газета в Лафорсе. |
| When a name was called, its owner stepped apart into a spot reserved for those who were announced as being thus fatally recorded. | Когда тюремщик выкрикивал имя, тот, кого он называл, выходил и становился в сторону, за загородку; для тех, кто значился в этом роковом списке, в камере было огорожено особое место. |
| Charles Evremonde, called Darnay, had reason to know the usage; he had seen hundreds pass away so. | Шарль Эвремонд, он же Дарней, успел изучить это тюремное правило: сотни людей на его глазах проходили за эту загородку и исчезали. |
| His bloated gaoler, who wore spectacles to read with, glanced over them to assure himself that he had taken his place, and went through the list, making a similar short pause at each name. | Опухший тюремщик в очках, которые он нацепил, чтобы читать список, глянул поверх очков и, убедившись, что он стал, куда ему полагалось, выкрикнул следующее имя; так, останавливаясь после каждого имени, он огласил весь список. |
| There were twenty-three names, but only twenty were responded to; for one of the prisoners so summoned had died in gaol and been forgotten, and two had already been guillotined and forgotten. | Названо было двадцать три имени, налицо оказалось двадцать. Один из названных умер в тюрьме, о чем, как видно, успели позабыть, а двое сложили головы на гильотине, и об этом тоже забыли. |
| The list was read, in the vaulted chamber where Darnay had seen the associated prisoners on the night of his arrival. | Список читали в том самом помещении с низким сводчатым потолком, где Дарней увидел такое множество заключенных в тот день, когда его только что привели сюда. |
| Every one of those had perished in the massacre; every human creature he had since cared for and parted with, had died on the scaffold. | Все они погибли, когда толпа расправлялась с узниками. Исчезли и все те, к кому он успел привязаться за это время, все они до одного погибли на эшафоте. |
