| "The road is clear, my dearest. | - Никого нет на дороге, моя душенька. |
| So far, we are not pursued." | Нет, никакой погони не видно. |
| Houses in twos and threes pass by us, solitary farms, ruinous buildings, dye-works, tanneries, and the like, open country, avenues of leafless trees. | Мелькают редкие домики, по два, по три, одинокие фермы, развалины господского замка, красильни, дубильни и разные другие заведения, луга, поля, ряды оголенных деревьев. |
| The hard uneven pavement is under us, the soft deep mud is on either side. | Под ними мощенная щебнем неровная ухабистая дорога, по обе стороны ее глубокая непролазная грязь. |
| Sometimes, we strike into the skirting mud, to avoid the stones that clatter us and shake us; sometimes, we stick in ruts and sloughs there. | Иногда мы съезжаем в грязь, чтобы объехать кучу сваленного на мостовой щебня, и камни сыплются на нас, стучат по стенкам кареты, а иногда застреваем на каком-нибудь ухабе, увязнув в глубокой колее, и долго не можем двинуться с места. |
| The agony of our impatience is then so great, that in our wild alarm and hurry we are for getting out and running-hiding-doing anything but stopping. | И тогда, измученные страхом и нетерпением мы, в ужасе, не помня себя, готовы выскочить из кареты и бежать, бежать без оглядки, - спрятаться, укрыться куда-нибудь, только бы не стоять посреди дороги! |
| Out of the open country, in again among ruinous buildings, solitary farms, dye-works, tanneries, and the like, cottages in twos and threes, avenues of leafless trees. | И вот опять поля, луга, развалины господского замка, одинокие фермы, дубильни, красильни и разные другие заведения, редкие домики по два, по три, ряды оголенных деревьев. |
| Have these men deceived us, and taken us back by another road? | Что это, нас, кажется, обманули - поехали другой дорогой и привезли на то же место! |
| Is not this the same place twice over? | Конечно, мы здесь уже проезжали! |
| Thank Heaven, no. | Ах, нет, слава богу! |
| A village. | Деревня. |
| Look back, look back, and see if we are pursued! | Посмотрите назад, посмотрите, не гонятся ли за нами! |
| Hush! the posting-house. | Тише! Мы останавливаемся. Почтовый двор! |
| Leisurely, our four horses are taken out; leisurely, the coach stands in the little street, bereft of horses, and with no likelihood upon it of ever moving again; leisurely, the new horses come into visible existence, one by one; leisurely, the new postilions follow, sucking and plaiting the lashes of their whips; leisurely, the old postilions count their money, make wrong additions, and arrive at dissatisfied results. | Лениво, не спеша, отпрягают нашу четверку; лошадей уводят, карета остается стоять посреди деревенской улочки, и не похоже, что она когда-нибудь двинется; лениво, не спеша, одну за другой выводят со двора лошадей, кучер и форейтор, уже другие, подходят не спеша, лениво распутывая и мусоля кожаные концы своих бичей; прежние кучер и форейтор не спеша пересчитывают деньги, сбиваются со счета и ворчат, что им не доплатили. |
| All the time, our overfraught hearts are beating at a rate that would far outstrip the fastest gallop of the fastest horses ever foaled. | А несчастные седоки все это время сидят, как приговоренные к казни, и никакому, самому резвому скакуну в мире не угнаться за их неистово бьющимися сердцами, которые, кажется, вот-вот выпрыгнут из груди. |
