– С недавних пор, кузен, в твоих советах я не нуждаюсь. Уходите.
– Я не уйду, Нильс. Это
– Я тоже имею право жить здесь. Ты сам пригласил меня, припоминаешь? У нас была договоренность…
– Наша договоренность утратила всякую силу еще в июне. Видишь ли, я немного обиделся, когда ты сломал мне нос.
Из правого прохода вышел Август. Он вопросительно взглянул на Филиппа, но тот в ответ отрицательно мотнул головой, а вслух произнес:
– Нильс, выходи. Заканчивай ломать комедию.
Эфемер промолчал.
– Не будь придурком, Нильс! Удиви нас! – крикнул Август.
– А, Ческоль! Приветствую тебя, – со злорадством отозвался Нильс. – Ну что, уже разобрался в сложном слове под названием «сделка»?
Ирвелин повернулась к Августу. Тот оставил странный вопрос Нильса без ответа и, надув щеки от негодования, нырнул в следующий проход.
– И барышни с вами, – продолжал Нильс, – одна краше другой. И не стыдно вам, парни, приводить на разборки девушек?
– Никакие разборки мы не затеваем, – отвечал Филипп. Кулаки его сжались, но тон голоса напряжения не выдавал. – Я хочу лишь поговорить, а ты, Нильс, прячешься подобно последнему трусу.
– Ну-ну, Фил! Что бы сейчас сказала бабушка, услышь она из уст своего драгоценного внука столь низкие речи?
– Нашей бабушки здесь нет, как и всей нашей семьи, и мне…
– Не нашей семьи, а твоей, Фил, – перебил Нильс. – Мое преклонение этой шайке лицемеров окончено.
– Неужели? И перед кем ты преклоняешься теперь?
Желая поспособствовать, Ирвелин подошла к Филиппу и вполголоса предложила:
– Попробуй убрать иллюзию леса. И мы увидим, где он прячется.
– Не могу, – через плечо кинул он. – Иллюзионист может воздействовать только на собственную иллюзию. Чужая иллюзия мне неподвластна.
Из стеллажей снова появился Август и быстрым шагом приблизился к ним.
– Думаю, их всего двое. Нильс и тот, из коридора. Это хорошо.
– Что же здесь хорошего? – уточнила подошедшая сзади Мира.
– Я сравниваю силы, – сказал Август и улыбнулся ей. – Нас четверо, а их двое. Количественное преимущество.
– К твоему сведению, мериться силой мы ни с кем не собираемся, – утвердила она строго и посмотрела на Филиппа. – Так ведь? – Иллюзионист ее вопрос опустил. Мира, вздернув нос, добавила: – Как хотите, но я в этом участвовать не собираюсь.
– Пожалуйста, можешь уходить, – хмыкнул Август. – Дверь на выход та, что забаррикадирована.
Скрестив руки на груди, Мира показательно отвернулась, но с места не сдвинулась. Ирвелин понимала беспокойство Миры. Ей самой было страшно.
– Давайте начнем искать Белый аурум, – предложила она. – Может, он на полках среди книг.
– К вашему сведению, – донеслось из леса, – в библиотеке неплохое эхо. Но вы беседуйте, не смею отвлекать…
– Да выходи же ты! – рявкнул Август и, отвергая попытки Филиппа остановить его, взлетел. Достигнув стеклянного потолка, он как коршун выгнулся и принялся искать фигуру Нильса с высоты.
– Нетерпеливые нынче левитанты пошли…
– Нильс, хватит уже с ними болтать!
А это был уже третий чужой голос. Грубый, щетинистый. Ирвелин мгновенно распознала его: Тигр из лавки Олли Плунецки!
– Их трое! – крикнул сверху Август и вихрем устремился вглубь библиотеки. Филипп, приказав женской половине оставаться на месте, побежал по центральному проходу за левитантом. Ирвелин и Мире оставалось лишь смотреть на его удаляющуюся в темноте спину. Не успела Ирвелин даже поразмышлять, слушаться Филиппа или бежать к ним на подмогу, как позади них раздался неясный скрежет.
Баррикада!
Обе девушки в ужасе обернулись. Мебель медленно отодвигалась от двери, а швейный станок со скрежетом царапал пол. «Тигр – штурвал», – вспомнила Ирвелин и, быстро соображая, кинулась к Мире:
– Ты тоже штурвал!
Мира в растерянности захлопала глазами, и Ирвелин указала на сваленную мебель.
– Тот графф, третий, он штурвал. Он и двигает мебель. Хочет впустить напарника… Попробуй помешать ему.
– Но станок тяжеленный…
– Попробуй!
Они отошли влево и укрылись у торца переднего стеллажа. Сопротивляться происходящему Мира перестала, и Ирвелин мысленно ее за это поблагодарила. Вытянув руки, Мира сосредоточилась на мебели, но по ее метавшимся глазницам Ирвелин понимала, что ей было сложно справиться с волнением. Их баррикада продолжала двигаться. Не опуская рук, Мира принялась что-то беспорядочно тараторить, что-то про плохую идею, Филиппа, желтых плащей… Ирвелин слушала ее вполуха, постоянно оглядываясь, чтобы быть готовой к внезапному нападению Тигра. Мира говорила и говорила, швейный станок сдвинулся уже на три четверти…
– Мира, прошу тебя, сосредоточься!
То ли по просьбе Ирвелин, то ли от страха, но Мира притихла. Потом она встряхнула руками, выпрямила плечи, напрягла трясущиеся пальцы и вновь навела их на мишень. Когда движение станка наконец замедлилось, щеки Миры побагровели от напряжения. Станок заскрипел обратно.
– Это вам не цветы по букетам раскладывать, – усмехнулась она. Руки ее, такие белые и тонкие, дрожали.
Библиотека затрепетала от беспорядочных звуков: топот, голоса, сбитые с полок книги. Где находились Август и Филипп, с какого края и с кем, понять было невозможно.
