Боромир хотел сказать что-то, но не решился, а Странник продолжал: — Но вас благодарят за помощь, а нас — нет. Путники хмурятся, завидя нас, а тамошние жители дают нам обидные прозвища. Странник, Бродяга — так называет меня один толстяк, живущий на расстоянии одного дня пути от врагов, которые сразили бы его ужасом и разрушили его город, если бы мы не охраняли его днем и ночью. Но пусть так и будет. Мы охраняем этих простых людей втайне от них самих. Так делал мой народ все эти годы, так делаем и мы. Однако, наступают новые времена, — мы видим это. Кольцо нашлось. Меч будет восстановлен, и я приду в Минас Тирит.
— Кольцо нашлось, говорите вы? — повторил Боромир. — А как мы узнаем, что это — то самое Кольцо?
— Ваш черед, Бильбо, — сказал, улыбаясь, Эльронд. — Расскажите Боромиру, как оно очутилось у вас.
— Хорошо, — ответил старый Хоббит. — Я уже рассказывал об этом в свое время, но расскажу снова, чтобы стереть клеймо вора, которое хотят наложить на меня.
После Бильбо настал черед Фродо, которого слушали внимательно и расспрашивали подробно. После Фродо заговорил Гандальф, повторив здесь все, что рассказывал своему другу в Шире и добавив то, чего не знал еще никто.
Так как Боромир продолжал сомневаться, то старый кудесник напомнил о записи, сделанной некогда рукой самого Изильдура и хранящейся в Цитадели Минас Тирита. Изильдур подробно описал Кольцо; он прочел и срисовал огненную надпись на нем. И Гандальф произнес эти огненные слова вслух, произнес на языке Мордора, жестком и грубом.
Действие этих слов было мгновенным и страшным. Голос у кудесника изменился, прозвучал свирепо и грозно. Солнце словно закрылось черной тучей, и на террасу упал мрак. Все содрогнулось, а Эльфы зажали себе уши руками.
— Никто еще не смел произносить слова этого языка в Имладрисе, Гандальф Серый! — сурово упрекнул кудесника Эльронд, когда тень исчезла и все опять вздохнули свободно.
— Будем надеяться, что никто никогда и не произнесет их, великий Эльронд, — ответил Гандальф.- Но если мы не хотим услышать их в странах Запада, то должны признать Кольцо тем, что оно есть. И не забудем: Враг знает, что оно у нас, — знает от Голлума, которого по нашему поручению стерегут Эльфы Чернолеса. Если бы он бежал от них, это было бы не хватило духу держать его в подземелье все время, и в хоему силу и хитрость. Мы узнали, что он побывал в Мордоре; мы опасаемся, что он не бежал оттуда, а отпущен и послан с какими-то черными целями.
— Горе! Горе! — вскричал Легонас, до сих пор молчавший, и видно было, что он был в отчаянии. — Я прислан сюда с вестями, но только сейчас вижу, какие это дурные вести. Смеагол, которого вы называете Голлумом, бежал от нас!
— Бежал? — вскричал Арагорн. — Да, это — дурная весть, и все мы горько поплатимся за нее. Но как это могло случиться?
— Мы были слишком добры к нему, — ответил Леголас. — Мы стерегли его днем и ночью, как просил Гандальф, но у нас не хватило духу держать его в подземельи все время, и в хорошую погоду мы водили его в лес. Гандальф говорил, что на его исцеление есть надежда, и мы думали, что это поможет ему. Он любил карабкаться там на одно высокое, одиноко стоящее дерево, чтобы подышать ветром, пока мы стоим внизу; и однажды, когда он был на дереве, на нас напали Орки. Мы без труда отбили их, а потом увидели, что Голлума нет. Мы поняли, что нападение было сделано с целью освободить его и что он заранее знал об этом: он хитер, а у Врага есть много помощников и соглядатаев. Мы долго шли по его следу, но в конце концов потеряли его.
— Это очень плохо, — сказал Гандальф, — но сейчас нам некогда искать его.
Позже мы увидим, что с ним делать. Но теперь я расскажу вам ту часть истории Кольца, в которой участвовал сам. Слушайте.
И он рассказал, что летом, вскоре после того, как он был у Фродо, его вызвал к себе Саруман, глава Ордена, живущий в древнем замке Ортанк, в неприступной долине Изенгарда, Саруман предложил ему союз, с тем чтобы сообща найти Кольцо Власти и сообща владеть им, но Гэндальф отказался. Он знал, что Кольцом нельзя владеть сообща; он видел, что сердце Сарумана полно мыслями о Кольце и о той власти, которую оно даст ему.
