Расходились без особого энтузиазма. Уборку делали все. Назавтра опоздавших не было. Весь брак по металлоконструкциям в драку растащили и взялись за исправление. Основной брак – искривление колонн по вертикальной оси – можно исправить наложением швов в определенном порядке, и колонны принимают вертикальное положение.
Одну ночь посидел над книгой «Изготовление металлоконструкций способом электросварки», а за два дня сварщики изготовили два огромных колеса, которые надевали на собранные на прихватках колонны, а потом поворачивали одной рукой, и двадцатитонную громадину сваривали всегда в удобном для сварщика положении прерывистым швом так, чтобы колонна получилась идеально вертикальной. Работа закипела. Десятка два самых сложных колонн из брака сумели исправить и сдать ОТК.
План по тоннажу, по сравнению с предыдущим месяцем, перекрыли в три раза. Нескольких алкашей выгнали. Мастера, который за две бутылки водки приписывал в нарядах лишние сто рублей, уволили.
Кстати, свой доклад и почти все нововведения я подготовил при участии трех пожилых рабочих, которые мне рассказали, как их цех докатился до такого состояния, и что, по их мнению, нужно сделать.
Такое было начало, а через три месяца, когда с металлоконструкциями перестало лихорадить, мне поручили вытащить из провала механический цех. И это удалось.
Пришло новое задание на изготовление высоковольтных монтажных лестниц из дельта-древесины. Звенья лестницы длиной двадцать метров ни в одном пролете наших цехов не помещались, а обрабатывать их нужно на фрезерных станках, чтобы рядом в воздухе не было металлической пыли. Я предложил и за две недели построил из шлакоблоков шестиметровый пролет, куда перевезли четыре фрезерных станка. И с этой задачей завод справился.
Все, что подсказывали рабочие, я выработал в себе привычку выслушивать до конца, хотя они иногда несли такой бред, просто ужас. Особенно революционным показался мне увеличенный в двадцать раз (против месячного плана) заказ на воротниковые фланцы малых диаметров.
До этого токари-универсалы, полностью делая фланец из кузнечной поковки, начиная с грубой обдирки и кончая чистовой отделкой, выполняли десять операций. За это время они много раз переворачивали заготовку в токарном патроне, зажимая и разжимая ее ручным ключом. Токарь сам ходил в кузницу, отбирал поковки, надеясь, что ему удастся сократить грубую обдирку, и тащил эти фланцы на себе к станку, а потом относил готовые на стол ОТК.
Как всегда в таких случаях, Меднов вызвал меня к себе:
– Может, отказаться от такого заказа? Сказать: не можем, ищите другой завод. В Главке еще двадцать заводов. Как только новое изделие, так обязательно нам!
– Зачем отказываться? Опять сунут какую-нибудь мелочовку.
За время работы в механическом цехе я из книг о металлорежущем оборудовании многое узнал о возможностях тех станков, что были на нашем заводе. С этими станками мы, конечно, обречены. Вспомнил я, что самые производительные станки – револьверные. И пошел в инструменталку, где работал бывший репрессированный, отличный токарь Михайлов.
Отсидев десять лет, он отошел от станков и теперь выдавал инструмент и напаивал резцы.
Когда-то в случайном разговоре, проходя мимо сваленных в кучу среди ржавого оборудования станков, я спросил его, что это за станки. Он сказал:
– Револьверные. Когда на снарядных гильзах работали, их десять штук стояло.
– А где токари, которые на них работали?
– Какие токари? Девчонки-школьницы.
– А кто за них деталь в патрон зажимал? Тут крепкие мужики нужны.
– Да нет. Тут другие патроны, пневматические. Нажал кнопку – воздух зажмет деталь.
Вот такой разговор мимоходом на свалке состоялся у меня с Михайловым. Уже не раз детская привычка лезть во все дела с вопросами – зачем, почему, как – выручала меня в жизни. Пошли мы с Михайловым на свалку. Показал я ему чертеж фланца сорокатысячного заказа и спросил:
– Можем мы восстановить ту револьверную линию, чтобы выполнить такую работу?
Посмотрел Михайлов чертеж, сказал:
– Деталь нехитрая. Тут всего четыре операции. Самая револьверная работа.
– А как со станками? Восстановим?
– Выберем, которые получше. Нам из десяти хотя бы восемь штук собрать.
– Сколько людей нужно тебе в помощь?
– Я сам их подберу. Нужны которые поспособнее, человека четыре.
– А за сколько дней можно поставить линию? Понадобится новая проводка, подвод эмульсии.
– Да не беспокойся ты! Мы их на то место поставим, где они в войну стояли. Там все эти подводки сохранились. А те станки, что там стоят, сдвинем. Все равно на них нет работы.
Как хорошо, что есть вокруг тебя умные люди, которые, даже отсидев срок, не зная за что, не озлобились, а сохранили волю к жизни, не растеряли свои способности и ум. Вот такой счастливой находкой для меня была встреча с Михайловым.
Вернулся я к Меднову и сказал:
– Берем заказ! Михайлов говорит, что за неделю восстановит револьверную линию из восьми станков.
– А токарей где возьмем?
– Возьмем девчонок из ПТУ на две смены, с запасом.
– Они ведь в чертежах не разбираются.