Оставив за себя пьяницу Меднова, он рассчитывал, что все должно развалиться. Зло радовался, когда узнал о развале цеха металлоконструкций.
– А что я вам говорил? Какие кадры вы мне посылаете?
И вдруг еще в Москве узнает, что его завод без него выправился, справился с несколькими правительственными заданиями, а по финансовым показателям в конце года не только рассчитался с долгами (его, желваковскими, долгами), но заканчивает год с при-былью и по итогам соревнования получает Переходящее знамя Министерства строительства электро-станций.
– Ах, сволочи! Ну, теперь я вам устрою, – решил про себя привыкший к личному почитанию Желваков.
Вернулся и устроил. Выяснил, что все началось с моим появлением на заводе. Будто бы я целиком подмял под себя Меднова. Узнал, откуда я пришел, беседовал с начальником Первого отдела завода каучука. Сразу же организовал ревизию и легко на-шел мои переплаты (двадцать пять процентов сварщикам за исправление брака, аккордные наряды за срочное исполнение сварочных кондукторов), не предусмотренное сметой строительство цеха для изготовления лестниц (после лестниц там прекрасно разместились бытовые помещения: раздевалки, душевые и даже «Красный уголок» с журналами и газетами).
– А кто притащил сюда этот хлам? – спросил он Михайлова, указывая на револьверную линию. – Выкинуть немедленно!
А как он орал на Меднова за вторую подпись на приказе о зарплате по фланчикам:
– Я оставил тебя исполняющим обязанности директора, но право второй подписи я тебе не передавал (?!). Прикажу удержать с тебя эти деньги и вернуть в бюджет.
– А как ты принял на работу Христенко? Ты поинтересовался его документами? Он сидел «за шпионаж», его с завода каучука уволили как неблагонадежного. Никакого диплома у него нет, а ты его начальником цеха поставил. Еще посмотрим, как это вы сорок тысяч фланцев сделали. Небось, туфты половину приписали? Я с вами еще разберусь.
Ожидая разноса, Меднов с утра поддал. К обеду его развезло. Он все молча выслушал, поднялся и вдруг рявкнул в полный голос:
– Дурак вы, ваше благородие! Будьте здоровы!
Желваков был взбешен. Тем более что на крик директора сбежались десятки любопытных служащих. Он решил поставить и меня на место. Состоялся такой запоминающийся разговор:
– Все, что вы здесь натворили, по результатам ревизии нужно передать в прокуратуру.
– Прокуратура занимается делами, по которым закончено следствие.
Он взрывается:
– Грамотный?! Но диплома у тебя нет.
– Нет. Но пытаюсь его восстановить.
– Для начала сдайте механический цех Карпухину (его двоюродный брат, ездивший с ним за границу, никогда не работавший на производстве, но партийный деятель – инструктор РК ВКП(б)). А сами займитесь ремонтно-строительным цехом. Там у нас дела неважные.
– Как же я без диплома справлюсь с таким делом?
– Справитесь, если захотите.
– А если не захочу?
– Уволю! На ответственной работе я вас держать не могу.
– Уволите? С какой формулировкой?
– Придумаем что-нибудь. А пока сдайте цех Карпухину. Сегодня же!
– Хорошо. Сдам сегодня, но я год не был в отпуске. Разрешите мне отпуск, а за это время я подумаю над вашим предложением.
– Действуйте! Отпуск разрешаю.
Вышел я от директора как оплеванный и подумал про себя: «Какой ты директор? Тебе бы „сраловодом“ в Полтаве на Пушкинской подвизаться. Самое то». Дома меня ждала телеграмма из Москвы от Меднова: «Выезжай немедленно Главк. Жду двадцатого два часа приемной».
Я понимал, что моя карьера в Темиртау закончилась. Что-то Меднов предложит мне в Москве? Оформил отпуск. Ничего никому на заводе не сказал. Двадцатого в два часа дня был в приемной Главка.
В Темиртау я больше не вернулся. В самолете Караганда – Москва я опять вспомнил вещие слова капитана Смирнова.
Когда меня уволили с завода каучука, на ремонтно-механическом резко снизилась зарплата. Снова загудела теща, обращаясь к дочери:
– Говорила я тебе, чтобы ты не связывалась с ним. Скоро жрать нечего будет. Разводись. Он зараз ведро макарон съедает.
Макароны я действительно люблю еще с Ленинграда, но ведро, конечно, съесть бы не мог.
– Мама! Что ты говоришь? У нас же ребенок. И он не такой плохой муж, заботливый. Кому я нужна с ребенком?
– Об этом ты не беспокойся. Это мое дело. Я найду тебе пару. Уже есть один на примете. Он старше тебя на пятнадцать лет, но зато состоятельный и порядочный.
Это не выдуманный разговор. Я был в соседней комнате, тихо собирался в дорогу. А они пришли позже меня и откровенничали, не зная об этом. Когда я вышел к ним, обе чуть не упали в обморок.
– Я собираюсь в Москву. Работу мне дадут. В Темиртау не вернусь. Без меня вы здесь спокойно все обсудите. Устроюсь на новом месте, дам короткую телеграмму: «Выезжайте вдвоем». Это значит – забирай с собой Танюшку, а Елену Юрьевну с собой брать не надо. Пусть она за этого лысого, я его знаю, выходит сама. Будем высылать ей на пропитание. Остальное она «приработает» глазками. А так она нас с тобой, Нина, обязательно разведет. Правильно я говорю, Елена Юрьевна?