Определили меня в общежитие к боксерам. Пару дней жил в одной комнате с абсолютным чемпионом СССР Николаем Королевым. Четыре дня пролетели незаметно. Питался вместе с ребятами по их талонам за счет тех, кто в это время был на сборах. Как я ни экономил, но когда друзья посадили меня в ленинградский поезд, в карманах осталось ровно 10 копеек. Расчет простой: за день не умру, а в первый день, оказавшись в Ленинграде, получу на почте ожидающие меня командировочные.
Поезд из Москвы пришел в пять часов утра. Белая ночь. От вокзала до площади Восстания – сто метров. Впереди перспектива Невского (тогда это был проспект 25-го Октября). В самом конце его восходящее солнце уже позолотило шпиль Адмиралтейства. На площади Восстания угрюмый старец на тяжелом чугунном коне и надпись:
Я знал этот памятник и надпись на нем, не читая. Я так хорошо знал Ленинград, никогда не бывая о нем, по книгам, по рисункам, по историческим документам, что мог бы с ходу стать гидом любого туриста. Смело пошел по Невскому вперед к Адмиралтейству. Полюбовался на Эрмитаж, на полукруглое здание Генерального штаба и арку, из которой революционные матросы начали штурм Зимнего. Я знал здесь все и без ошибки от памятника Петру I вышел на Исаакиевскую площадь к знаменитому Собору. Знал, что Собор строил Монферран при трех царях, что больше он ничего не построил и умер вскоре после того, как Собор был освящен. Устал я порядком и сел на лавочку. Справа «Англетер», где повесился Есенин, за мной Юсуповский дворец, где травили Распутина, слева консульство Германии, где провокатор застрелил немецкого посла, рядом река Мойка, где в доме № 12 жил и умер после дуэли А. С. Пушкин. Мне казалось, что я жил здесь когда-то среди этих зданий, этих улиц и снова встретился с ними. Погрузившись в мечты, не заметил, как уснул. Я пешком ходил около четырех часов. Разбудил меня вежливый милиционер:
«Братишке Вовке от Б. Н. Христенко. г. Ленинград. 20/VIII–36»
Ленинград. Площадь Восстания
– Вы приезжий?
– Да.
– Здесь спать не разрешается.
– А как мне пройти на почтамт?
– Почтамт рядом. Пройдите, пожалуйста.
Да, до Главного почтамта – пять минут ходу. Захотелось кушать. Думаю, сейчас получу деньги и наемся до отвала. Почтамт выглядел внушительно, я насчитал сорок окошек, в каждом сидели одна милее другой девушки. Ни в одном окне меня не ждал перевод из Казани.
– Как же так? Телеграфный перевод должен быть еще три дня назад!
– Ничем помочь не можем.
Санкт-Петербург. Дом, где находился «Желдортранстеплоприбор» (набережная канала Грибоедова, 47)
Видя мое удрученное состояние, одна из девушек посоветовала:
– Обратитесь к начальнику отдела, может быть, среди сегодняшних переводов есть ваш.
– Спасибо.
И бегом к начальнику отдела:
– Сегодняшние переводы уже разложены?
– На ваше имя ничего не поступало.
Вот так. Однако есть уже хотелось зверски. Зашел в магазинчик напротив главного входа в почтамт, купил за 5 копеек свежую теплую сайку. И тут же в магазине умял ее.
А дальше начинался рабочий день. Пошел искать контору, куда был командирован. Недалеко – канал Грибоедова, 47. Странное название, но обычное для тех времен, «Желдортранстеплоприбор». Сотрудники еще не пришли. Приветливо встретила меня уборщица, закончившая свою работу:
– А ваша группа уже три дня как приехала.
Санкт-Петербург. Дом, где жил Борис Христенко (Гороховая улица, 17)
– А я в Москве задержался.
– Они будут жить за городом, сорок минут автобусом. Их будут специально привозить на занятия и отвозить вечером.
– А как же я? Куда мне деваться?
– Вы можете остановиться у меня. Я живу здесь недалеко. Койка для вас у меня найдется. И десять рублей, которые за вас получу, мне не лишние.
– С удовольствием!
А раньше, чем определились мои дела, я уже шагал с этой доброй женщиной, действительно недалеко. Теперь мой адрес: улица Дзержинского (бывшая Гороховая), дом № 17, квартира 21. Оценив голодный блеск в моих глазах, она спросила:
– А деньги у вас с собой есть?
– Нет. Должен получить на почтамте.
Показала она мне мою шикарную кровать и еще диванчик. Мне отводилась целая комната.
– Вы пока прилягте, а я что-нибудь сготовлю, – и ушла на общую кухню.
В этой квартире жили семь семей. Я прилег на диван и проснулся в два часа дня от нестерпимо вкусного запаха. Хозяйка выставила на стол большую сковородку, на которой белой горкой красовались отваренные макароны, поджаренные в масле с луком.
– Ешьте! Все это вам. Я уже покушала.