В порту стоял маленький, черный от грязи и копоти, страшно дымивший густым дымом грузопассажирский кораблик, настроившийся плыть до Баку. За несколько минут, которые понадобились, чтобы все пассажиры прошли на палубу, все вокруг стали черными от корабельной копоти. Из всех пассажиров, кроме меня, выделялась группа цыган, которые всем табором перебирались в Астрахань. Кораблик был так мал, широк и приземист, что не верилось, будто на нем можно переплыть море. Но, еще раз плюнув черной копотью в красноводское небо, он шустро отчалил от пирса и затарахтел в сторону Баку. Плыть на нем пришлось меньше суток, но страшная ночь с пятибалльным штормом запомнилась на всю жизнь. Корабль кидало так, что если ни за что не держаться, куда тебя унесет в следующую минуту, предположить нельзя. Одной рукой надо за что-нибудь держаться, а другой не потерять единственную шайку, такой бачок, в который из тебя вырывается все съеденное за неделю. Хорошо, что в больнице не очень кормили, а то не хватило бы бачка. Цыгане вповалку валялись, корчились от рвотных мук, что-то причитали в перерывах между рвотными позывами, а один чертенок обходился без шайки, его не рвало, и он умудрялся еще сбацать «Цыганочку» с выходом. Трюм, в котором нас везли, назывался второй палубой. Где была первая палуба и чем она отличалась от нашей, так до конца путешествия выяснить и не удалось. Чуть живые, грязные, не спавшие, мы вывалились в Баку и долго не могли надышаться чистым воздухом.
Красноводск. Базарная площадь и порт
Где-то в стороне маячили серые военные корабли, это флотилия, которую я искал. Отдышавшись, где-то умывшись, пошел я в сторону морского порта. Теперь я знал, что такое морская болезнь.
Обратился к часовому на контрольно-пропускном пункте:
– Как мне найти Спивака?
– Которого? У нас их несколько.
– Сергея Спивака.
– Так вот он как раз сюда идет.
Говорят, нет в мире счастья! Неправда, вот оно в чине какого-то командира идет прямо на меня! Сергей Спивак, здоровый, очень рослый, с широченными плечами, издалека узнал меня и приветливо помахал рукой. Поздоровались, присели на ближайшую скамейку, и начались вопросы. Как оказался здесь? Где тетя Мотя? Давно ли был в Полтаве?
Рассказал я ему всю историю, как говорят, «от и до». Внимательно слушал меня Сергей, не перебивал. Только сильные свои руки сжимал в кулаки и расправлял пальцы. Все молча. Тогда я не знал, что волна репрессий во флоте прокатилась чуть раньше.
– Ну, хорошо. Пойдем ко мне. Здесь недалеко, один в трехкомнатной квартире, по чину полагается. Пыль там вековая, ты не пугайся. Я там не живу, в основном на корабле, но попить, поесть что-нибудь сообразим.
По пути зашли в магазин и купили продуктов: яиц, колбасы, масла, сахара, хлеба, помидоров, сметаны, даже мясного фарша и картошки. Похоже, дома у него ничего не было.
Здесь, в порту, все знают друг друга. Продавщица, мило улыбаясь, раздобыла корзину, сложила все туда.
– А вина бутылочку, Сергей Алексеевич, не надо?
– Надо. Как же без вина?
– Прикажете записать на вас?
Сергей что-то буркнул, я не понял. Пошли с корзиной продуктов к дому. Пришли. Сергей сказал мне:
– Ну и видок у тебя! На море и обратно. Давай залазь в ванну, мойся как следует. Из одежонки бери все, что в моем шкафу найдешь. Щупловат ты маленько, но по росту подойдет. Пока ты моешься, я тут соображу, что пожевать. Водку ты не пьешь, а вино у нас есть. Действуй в темпе. Времени у нас маловато.
Баку. Военный порт в Баилове (Сталинский район)
Сказал, чтобы я снял бинты и выбросил их, у него в доме есть аптечка, и он восстановит мне после мытья всю перевязку.
– Заодно посмотрим, может, тебе столько бинтов не надо? Лучшее лекарство от таких ран – чистый воздух.
Из окон его квартиры в пятиэтажном доме видны были порт, зеленое море и серые линии невысоких кораблей военной флотилии.
За плотным ужином с бутылкой прекрасного вина рассказал мне Сергей свою историю. Привожу ее по памяти, с его слов:
– Сам я из Сенжар, двадцать километров от Полтавы. Во флот пошел по комсомольскому призыву сразу после техникума в 1928 году. Дослужился до старшего офицера.
Два года назад приехал в родное село на побывку, после очередной пьянки затянула меня в постель одна сенжаровская бабенка-«давалка». Спал я с ней всю неделю, что был на побывке. Родители стыдили, люди говорили: не связывайся ты с ней, ее в селе все мужики перебрали. Да пьяному море по колено.