— И откуда ты это взяла про очки? — удивлялась Зойка.
— Как откуда? Я же говорила, что Олег… — Мика слегка покраснела.
— А-а! — мстительно произнесла Зойка. — У меня так «Тома, Рома, Ваня, Саня», а сама?.. Святошей прикидываешься?
— Ничуть не прикидываюсь. Мы с Олегом просто друзья, а ты всё влюбляешься.
— Будет вам, — вмешалась Ирина. — Мне домой пора. Что ещё осталось?
Но больше материала не было. Решили, что этого достаточно. Мика свернула всё в трубочку, перевязала ленточкой и передала Зойке:
— Смотри, не потеряй. И, пожалуйста, переписывай скорее. Через три дня, ладно? Ирине ведь ещё рисунки и заглавия надо сделать.
— Что ты! Да тут на неделю! Три дня…
— Ну, хорошо. Только через неделю — обязательно. Сегодня — суббота, так чтобы к тому понедельнику. Это даже больше недели. И никому, никому, ни слова, а то…
— Без тебя знаю.
Пост, наконец, прошёл. Девочек распустили на пасхальные каникулы. Каждое утро и вечер им надо было ходить в церковь, они говели. Обычно службы происходили в гимназической церкви, но эту неделю отец Александр служил в соборе. Пришлось ходить туда. Наступил день исповеди.
В церкви сумрачно, тихо и холодно. Ирина ждала своей очереди идти за ширмы. Оттуда слышались приглушённые голоса. Один был похож на жужжанье большой мухи, другой — тонкий, дрожащий. Девочки выходили из-за ширм взволнованные. Тревожным шёпотом их спрашивали:
— Ну, как?
Но они, не отвечая, торопливо отходили в сторону.
Близилась очередь Ирины. Перед исповедью полагалось просить прощенье у всех. Ирина подбежала к Сове.
— Как вы ходите, Лотоцкая? В церкви не бегают! — сердито зашептала Сова.
— Лидия Георгиевна! Простите меня! Я больше не буду. И за всё простите! — сказала Ирина, оглядываясь на ширмы.
— Не вертите головой… бог простит, — сухо ответила Сова и отвернулась.
Зойка и Мика тоже подошли к Сове. Она милостиво кивнула головой:
— Бог простит, девочки! Я не сержусь. Мика, дайте, я поправлю вам воротничок. Передайте папе, что я прошу его навестить меня на праздниках.
