— Одна у волка песня! — сказала Мика, смеясь. — Ну, у нас есть ещё стихи… Кати Русановой. Только она говорит, что давно их писала. Это ведь ничего, правда?
— Конечно! Читай.
— Нет, пусть она сама!
Катя смутилась:
— Я, девочки, не знаю… Я не теперь писала, может быть, это не подойдёт…
— Подберём, не беспокойся! У тебя ведь много стихов.
Катя перелистала тетрадку.
— Вот это и ещё это можно…
Катя робко начала:
Стихотворение было длинное. Катя кончила читать и сидела смущённая, не поднимая глаз.
Ирина с восторгом и удивлением смотрела на Русанову. Мика, довольная, торжествующая, поглядывала на подруг. Как же! В стихах было всё: и пылкая любовь, и коварная измена, и смертоносный яд, и свадьба, и всё завершалось самыми грустными похоронами. Что может быть ещё интереснее?
— Ну что? — спросила Мика.
— Замечательно! — вздохнула Зойка и добавила: — Мика, отдай мне мои стихи. Я не хочу, они — плохие.
— Глупости! — отрезала Мика.
Стихотворение Кати произвело большое впечатление. Девочки заставили её прочесть его ещё рае. Катя прочла уже смелее, потом сама предложила ещё одно.
— Читай, читай, Катюша!
Как только Русанова произнесла первые слова, Ирина вздрогнула и чуть изменилась в лице.
ничего не подозревая, продолжала Русанова.
Ирина не выдержала:
— Подожди! Подожди… Это ты… чьи у тебя стихи?
Катя испуганно взглянула на Ирину.
— Её стихи, конечно, — ответила вместо Кати Мика, удивляясь вопросу. — Что с тобой?
— Я знаю… Это не она писала. Не она… Я знаю. Слышала их. Не она!
— Как не она? Что ты городишь?
— Не она, не она! Я знаю!
— Ты с ума сошла, Иринка?
— Нисколько! Я скажу, пожалуйста… На том балу, помнишь, этот… Дима… Он читал это стихотворение, это он его написал! А не Катя.
Мика и Зойка вдруг громко захохотали:
— Вот ты о чём! Ну, теперь ясно. Неужели ты не знаешь про Диму ничего?
Ирина покачала головой.
— Да он же — двоюродный брат Кати. Они и живут в одном доме. Никогда он не писал никаких стихов. Он и не умеет.
— Он танцует хорошо! — вставила Зойка.
— А больше и ничего, только танцует. Мы из-за танцев и познакомили тебя, чтобы не скучала. Просто он хотел понравиться. Он всем девочкам читает стихи. Возьмёт у Кати тетрадку, выучит и говорит, что сам написал. А вовсе Катя. Вот спроси сама, она скажет. Скажи ей, Катя!
— Это правда, он всегда таскает у меня тетрадь, — проговорила Катя. — Он уже сколько раз попадался и всё-таки. Правда, он мой брат, но… Он — нехороший, он и дома всех обманывает…
Ирина сидела молча, опустив голову.
— Да ты не смущайся, Иринка! Ты ведь его не знала. Мне он тоже понравился сначала, а Зойка в прошлом году была влюблена в него. Правда, Зойка?
— Ага! — подтвердила та. — Я его даже во сне видела. Потом уж мне один гимназист рассказал… Ты плюнь на него, Иринка! — посоветовала Зойка.
— Я не из-за него… Мне перед Катей… стыдно.
— Знаете, девочки, — предложила Мика. — Не будем о нём говорить больше. Ну, что у нас есть ещё?
Прочли ещё раз стихотворение Зойки, потом сделали отдел «Новости со всего света». В него входили краткие сообщения о последних конфликтах с классными дамами и преподавателями. Девочки заливались смехом, перечитывая «новости»:
