Это была очень скромная девочка, аккуратно одетая, гладко причёсанная, с большими голубыми глазами. Говорила она мало и негромко, сесть старалась всегда в сторонке, в уголок, с классом не ссорилась, но и ни с кем не сближалась.
Мике пришлось долго уговаривать Катю, прежде чем та согласилась придти.
— У меня и стихи плохие и — вообще… Я ведь так просто, для себя… — отговаривалась Катя.
— Ну, и что ж, что плохие? Ничего! — с жаром убеждала Мика. — И потом вовсе они не плохие! А ты только подумай: ведь стихи для журнала, для нашего собственного… А кто писал — всё равно не узнают, мы все фамилии изменим.
В конце концов Катя согласилась и пришла. Мика отомкнула ящик своего стола. Там, под тетрадями, альбомами, письмами лежал тщательно упрятанный материал для журнала.
— Моя жужелица вечно вынюхивает, нет ли у меня книжек, которые мне нельзя читать, а я попросила папу сделать замок. Она осталась с носом и злится!
В этот вечер они хотели прочитать всё, что было приготовлено для журнала. По расчёту Мики материала хватало вполне.
— Девочки! Садитесь ближе к столу, — хлопотала она. — Катя! Иди сюда, тебе же ничего не будет слышно. Ну, начинаем.
Мика начала читать. Первым был рассказ Олега об учителе-художнике. Учитель служил в мужской гимназии, ученики его очень любили. Однажды он написал картину. Называлась она «Именины у директора». Картина была принята на выставку. Но вот, когда директор и преподаватели пришли на выставку и взглянули на картину, они сразу узнали себя. Как живые глядели с полотна сам директор, инспектора, преподаватели, — пьяные, в расстёгнутых сюртуках и жилетах. Уронив голову на стол, еле сидел толстый законоучитель, конец наперсного креста купался в бокале с вином. На столе, на стульях, на полу опрокинутые бутылки. Кругом — объедки, лужи. Директор и учителя пришли в ярость. Учителя-художника немедленно изгнали, а картину с выставки сейчас же сняли.
Рассказ этот не был выдумкой. Существовал и учитель-художник, уволенный за «дерзость», и картина. Это событие в тот год долго служило волнующей темой для разговоров в городе и, конечно, в гимназиях.
Рассказ понравился. Да и Мика читала вообще очень хорошо, а в этот раз — особенно.
— Ну, как? Будем печатать в журнале этот рассказ? — с важностью спросила Мика. — Катя! Тебе нравится?
— Очень нравится.
— Хороший рассказ! — подтвердили остальные.
Мика хотела продолжать чтение, но Зойка бросила на стол вчетверо сложенную бумажку и небрежно сказала:
— Посмотрите, девочки! Это для журнала. Мика развернула бумажку:
— Вот здорово! — засмеялась Мика. — А кто написал?
— Ну, положим, я. Что из этого? — нахмурилась Зоя.
— Ты? Сама? — изумились Мика и Ирина.
— Я. Сама. Чего пристали? Плохо, так назад давайте. — Зойка протянула руку за бумажкой.
— Что ты, что ты! Хорошо очень, правда, Катя? Мы даже не знали, что ты пишешь стихи. У тебя ещё есть?
— Нет, я так это… Просто села и написала, — скромничала Зойка, довольная похвалой.
— Ах, как жалко, что мы поздно начали, — говорила Мика, — надо было с начала года. Больше двух номеров не успеем. Зойка, ты скорее переписывай, чтобы до каникул журнал вышел.
— Да, ладно уж! Торопыга! Ты лучше читай, что для журнала приготовлено. Мне идти надо.
— Куда это? — подозрительно спросила Ирина.
Зойка оживилась:
— Знаете, девочки, я со студентом одним познакомилась… Рома его зовут. Очень любит стихи, всё мне читает. Наизусть прямо. И как это он запомнил такую массу стихов?
— Так я и знала! — вздохнула Ирина. — Опять влюбилась.
Катя застенчиво улыбнулась.
— Так вот почему тебя на стихи потянуло! — сообразила Мика. — Понятно теперь. А я-то удивилась: Зойка и вдруг стихи пишет!
— Ничуть! — отбивалась Зойка. — Просто написала, и всё. Будешь ты, наконец, читать или нет?
Зойка начинала сердиться.
— Буду, буду, успокойся! Успеешь! Как только тебе не надоест — Тома, Рома, Ваня, Саня…
Зойка промолчала.
— Читай дальше, Мика.
Стали читать рассказ Ирины. Она писала о том, как одна девушка, по имени Регина, хотела сделаться учительницей, но родные принуждали ее выйти замуж за богатого старика. Регина долго боролась, ушла от родных и всё-таки сделалась учительницей.
Этот рассказ тоже понравился. И интересно, и имя такое… Но Зойка была явно недовольна концом.
— Ты его переделай, Ирина, — предложила она. — Что тебе стоит? Эта твоя Регина… Пусть она плачет и не хочет замуж, а потом всё-таки выйдет.
