— Пей еще. Не каждый день на свадьбе гуляешь! Я так понял, что поначалу ты меня в отцы не принял, но, я думаю, уживемся, а? Мамку-то твою я больно люблю. Веселая баба, одним словом, спелись мы с нею на этой ноте. И красивая — любо-дорого взглянуть. Мы с нею в доме отдыха случайно познакомились. Она из автобуса, значит, выходила после экскурсии и оступилась, ногу подвернула, каблук, что ли, сломался, ну, я, значит, ей помог, до медпункта на руках отнес, сам понимаешь — фортуна. Беречь ее нам с тобой надо, чтобы молодая была, а то уж больно она нервная, все судьбу свою любит побранить, будто у других она легче. Бабы — они поныть любят, им хоть из-под земли, да жар-птицу подавай. Аристотеля, наверное, не читал, там вроде так сказано: «Мудрец всегда предпочтет устранение страданий, чем достижение удовольствий», здорово сказано? Память-то у меня ничего, страницу прочту — наизусть помню, — Рыжий, чуть рисуясь, засмеялся, потом добавил, снова став серьезным: — Счастье быстрее приходит, когда не ждешь его, про муть голубую не думаешь, живешь сам по себе. Главное в жизни — увидеть цель там, где другой мимо пройдет. А мамка-то тебя любит шибко. Как вечером по парку гуляем, все вспоминает: «Как там мой Артемка, плавать-то научился?» Все горевала, что у вас там, возле детсадика, пруд, где тонут, говорят, а ты, мол, плавать не умеешь.
— Умею, я уже немного научился, — заговорил Артем, тут же обнаружив, что язык от вина у него развязался, слова стыковались друг с другом сами, прежде, чем подумаешь, что бы такое сказать. — По-собачьи я еще в позапрошлом году умел, там бассейн открытый был, а теперь я уже кролем могу. В детсадике хорошо — купайся, сколько хочешь, никто времени не считает. Я там пруд по пять раз переплывал, туда и обратно будет двадцать метров, если сложить, получается сто метров. Я бы и больше проплыл, но скучно.
— Ну ничего, в следующее лето, живы будем, — махнем все вместе на море на машине. Там учиться легче, соленая вода сама тебя держит, чуть ногой шевельнул — уже плывешь. С ластами как махнешь саженками — одно удовольствие.
— Значит, у вас машина есть? — осторожно спросил Артем.
— Есть, «Москвич». Я его разбитым взял за две тысячи. Лобовой удар был — отдали за бесценок, думали, что не починить, а я сделал. Сейчас сверкает — сам черт без экспертизы не разберет, что в аварии был. Да там новое все стоит, а кузов знакомые ребятишки вытянули, мастера.
— А вы меня водить научите? — с надеждой спросил Артем.
— Научу, — кивнул Рыжий. — Поедем на площадку, все тебе покажу чин чинарем, как с места трогаться, как тормозить. Ты не думай, раз мы с мамой… мы все вместе кувыркаться должны, такова жизнь. Выпьем за дружбу на брудершафт, а ну, давай правую руку.
Рыжий еще раз плеснул в рюмку чуточку вина, теперь уже совсем каплю, и заставил Артема выпить ее до дна, сцепив с ним руки в дружеском замке.
— Артем, вставай! Погодка сегодня — мед, побежим, как боги.
Арнольд, сотрясая мебель, запрыгал в одних трусах по комнате, разминаясь под бешеные трели будильника, который не усмирял кнопкой, зная — иначе Артема не разбудить. Радио успели включить с теми же целями; диктор читал известия, и спать уже было нельзя, но Артем не двигался, цеплялся за подушку, как утопающий за соломинку, пытаясь выиграть для сна, покоя хоть минутку-две.
С тех пор, как в их доме поселился Рыжий, они стали всей семьей подниматься чуть свет. Иначе Рыжий не успевал совершить свой обязательный утренний ритуал: пробежка, зарядка, обтирание. Быть может, он таким образом тренировал свою волю, ибо не отступал от придуманного режима ни на шаг, даже если накануне возвращался вместе с мамой из ресторана за полночь.
Закаляться в одиночку Рыжему, видно, казалось делом скучным, и он тянул за собою Артема. Сперва к пробежкам по утрам примкнула и мама, но вскоре оказалось, что тогда она не успевает приготовить завтрак, а Рыжий этого не любил. Словом, ей затею с зарядкой пришлось оставить, но, когда Артем хотел было последовать ее примеру, мать встала на дыбы: то ли ей не хотелось, чтобы Арнольд куда-то бегал один — она и вечером не выпускала его одного никуда, даже в магазин, — то ли ей нравилось, что Рыжий с Артемом начинают новый день вместе, как отец и сын.
