Снова полный свет, а зрители в оцепенении, и каждый думает о своем сокровенном, постепенно возвращаясь сознанием в цирк. Да, будет, будет так! Недаром в тяжелую годину артисты стремятся превратить свое выступление в праздник, который грядет и скоро настанет.
Я слушаю каждый вечер, перед выходом к публике, стихи, завернувшись в полу занавеса. И тоже думаю о своем сокровенном. Мне видится война на привокзальном пути Смоленска. «Веселый хищник», сумевший жестоко ударить меня по сердцу, убив Малышку, моего друга, мою первую работу. Слушая, я ищу свою месть ему и даю слово – каждого хищника от природы сделать другим, не знающим привычного ремесла: пожирать, убивать.
Теперь у меня есть цель: гепард Кай становится моим учеником, и, приручая его, я мечтаю только об одном: в паспорте, лежащем у папы, написано: «Гепард-хищник. Кличка Кай. Возраст – 4 года». Пусть там пока это написано. После моей работы я попрошу папу навсегда вычеркнуть в паспорте Кая слово «хищник».
Сорок минут назад папу порвал морской лев Пашка. Я плачу в страхе у занавеса, тут же лежит папин белый чулок, теперь похожий на кровавое месиво. Бинты, йод. На секунду из-за занавеса появляется папа. Он разгорячен, от волнения не чувствует боли… Сколько выдержки в маме, она безмолвно бинтует папину ногу. Руки ее кажутся спокойными, и только синеватые веки дрожат от напряжения.
– При папе чтоб ни единой слезы! Он работает. Прекрати сейчас же! – приказывает мне мама.
Бинты, кровь, мамин голос: «Затяните паузу, «Сон охотника» без лошади».
Короткие наказы выполняются моментально. За ними – логика. Дуров обессилел от потери крови, ему трудно подняться на лошадь, прыжок с которой из-за раненой ноги невозможен. Но номер не выпадает из аттракциона. Идет своим: чередом, как другие. И только концовка представления и.» та. Четвероногий чуткий друг, слониха Лили, сгребла хоботом папу и вынесла за кулисы.
В гриме, в костюме с белым жабо и золотой накидкой, лежит папа на носилках. Скорая помощь. Мама бросает мне на ходу ключ от гардеробной. И вот я одна, сжавшись в комок, всхлипывая, сижу на сундуке. Чьи-то теплые руки обнимают меня за плечи. Я вскидываю голову: тетя Лида Запашная, Нонна, Славик рядом со мной. Артисты не растятся, ожидая вестей из больницы. Во втором часу ночи возвращается оттуда мама.
– Что? Что? Как Юрий Владимирович? – обступают ее со всех сторон.
– Пока хорошо. Операцию сделали. Только завтра будет ясно.
Мы не идем с мамой в гостиницу. Ночь в цирке. Трудная ночь, я впервые вижу, как плачет мама: сухие глаза и безутешные слезы. Сжатые губы, и гулкое, частое дыхание. Я делаю вид, что сплю, и мама осторожно выходит из гардеробной.
