Мы бежим вслед за ней к бассейну. Три морских льва, три черных носа торчат в решетке. Утром морские львы не похожи на блестящие калоши. Они еще только проснулись. Совсем сухие. Все разного цвета, Пашка – самый большой, темно-коричневый с седыми подпалинами на гибкой шее. Лотос – поменьше, серовато-бежевый, а Ласточка – нежная, маленькая львица – сизая, в бурых пятнышках высохшей, топорщащейся шерсти. Все трое бегут пить рыбий жир. Мама льет его прямо в рыбу, будто заливает салат постным маслом. Три черных носа опускаются и поднимаются, следя за мамиными руками.
– Наташа, что теперь мне нужно сделать, чтобы накормить морских львов? – спрашивает у меня мама.
– Намочить их, – веско отвечаю я.
– Купаться, скорей, – зовет мама морских львов. Она отодвигает решетку, отгораживающую зверей от бассейна.
Чижик, Нонна и Слава с любопытством наблюдают купание. Вот первой подошла к мостику, что ведет в воду, Ласточка. Легко, быстро окунулась и поплыла. За ней – бултых, поднял фонтан брызг, Лотос. А Пашка терпеливо жмется у решетки, ожидая кусочек рыбы, которым мама отвлекает его внимание. Я знаю, зачем это. Пашка очень сильный. Он хозяин в клетке, а если уж первый сойдет на воду, то чувствует себя там главным, и попадает бедному Лотосу ни за что, ни про что: то укусит его Пашка, то прогонит в клетку. Папа решил:
– Чтобы Пашку приструнить, надо выпускать сначала меньших да слабых. Они займут бассейн, и Пашке придется чувствовать там себя гостем. У животных тоже есть свои законы поведения.
Так оно и вышло. Гость Пашка вежливый, но слишком громоздкий – весь бассейн занимает. Плывет и кричит, не то «ах», не то «гав» – но все басом.
Завтрак подан. У каждого свое ведерко. Только Ласточка ест из миски. Морские львы не жуют – проглатывают рыбку сразу. Нет у них зубов, чтобы прожевывать, – одни клыки для добычи. Схватил рыбу и подбросил вверх. Ловит – проглатывает. Это они не балуются, не играют, а всерьез. Ведь если в море морской лев будет заглатывать рыбку с хвоста, острый плавник может поцарапать ему горло. Вот поэтому и подбрасывают они рыбку…
– Наталья-ассистент, на репетицию, – зовет меня папа.
Я гордо прохожу мимо Чижика и несусь в манеж.
– Я не узнаю тебя сегодня. Молодец, доченька! – хвалит меня отец. – Ну-ка, поставь свою конюшню на хоф.
Четверка лошадей взмывает вверх.
– Опусти на поклон! Умница.
– Папочка, гляди, Звездочка не хочет вставать! – Я близко подхожу к Звездочке – самой маленькой пони. Она стоит на коленях. Глаза грустные и сегодня – диковатые. Черная челка взмокла от испарины.
– Звездочка! – протягиваю ей кусочек сахару.
– Подожди, Наташа! – останавливает меня папа. Он внимательно глядит на Звездочку. – Звездочка нездорова! – Папа помогает ей подняться. Звездочку уводят с манежа.
– Наташа, теперь мы будем с тобой репетировать по-другому. Пока ненадолго. А через месяц – опять с лошадками.
Моя радость тут же проходит. Папе выводят в манеж слонов, и я в одиночестве сижу в первом ряду. Лилин глаз изредка косит в мою сторону. Мне хочется отдать ей сахар, что не съела Звездочка, но я не имею права: сейчас слониха занята. В манеже репетирует папа.
…«Репетиции по-другому» – это уметь видеть, чувствовать, знать свою работу. Так сказал папа. Я прохожу пер вое. Учусь видеть. Я вижу цирк. Зимой он каменный, теплый, похож на терем-теремок. Приоткрой дверь, впусти холод – и в каждом уголке будет подниматься пар – там кто-то дышит. Зимой цирк – уютная норка для всех. А летом – конюшня в нем похожа на вокзал, где ждут пересадку, даже слонам хочется прогуляться по двору. А в Смоленске они принимали ванну в настоящей реке.
– Юрий Владимирович, смотрите, чтоб Днепр из берегов не вышел. Ведь это тяжелые корабли – два слона, четыре тонны, – шутили водники.
А Лили, не смущаясь, входила в воду, вместе с осликом Пиколлё, за ними уверенно шла вторая слониха Мирза. И два хобота превращались в фонтаны.
Здесь же рядом располагались артисты. Кто купался, кто полоскал в прозрачной воде белье. Лили – добрая, спокойная слониха, а Мирза – озорница. Однажды она подошла к тазу с бельем и… белье только и видели. Розовые трико Мирза закусила двумя наволочками да бодро пошла купаться. Лили ей во всем уступает, хоть и старше Мирзы, а я не дружу с Мирзой, потому что она иногда отнимает у Лили целую буханку хлеба. Лили нравятся и зимние и летние цирки. Мирза любит только летние. Конечно, если бы это было не так, зачем же она в Челябинске разобрала по досточкам весь потолок над собой, и из-за нее Лили заболела ангиной. Она лежала укрытая попонами, и папа заставлял ее выпивать два ведра горячего чаю с вином и малиной. Лили послушно пила, а потом хоботом пыталась сбросить с себя попоны: ей было жарко. Но папа заботливо укрывал ее и держал в руках хобот. Все дни, пока болела Лили, папа проводил в цирке и даже по ночам не отходил от нашей Лили.
